В жизни много несправедливого. Это еще не значит, что надо становиться разбойником.
– Меня оговорили, сказали, что я бежал с каторги. Хотя, ты же знаешь, мы с сестрой поехали туда по своей воле, следом за братом. Участковый начальник не стал разбираться и велел меня арестовать. Только в Темир-Хан-Шуре установили истину, отпустили. Но я уже разозлился на весь мир. Хотите, чтобы я стал разбойником? Ну, так и быть! Но сначала пошел добывать марганец в Чиатурах. Знаешь, какой это ад? Едва не погиб там, завалило в шахте, товарищи раскопали.
Мы добывали «черный камень» по восемнадцать часов в день. С трудом я заработал на лошадь и перешел в чалвадары[32]. Тоже трудно: ползешь-ползешь по горной дороге и думаешь, кто быстрее сдохнет, лошадь или ты. А приемщик всегда обвешивает! Кончилось тем, что я продал лошадь с повозкой и купил винтовку. Старую однозарядную винтовку Крынка. И стал зарабатывать на жизнь ею. Знаешь, Алексей, уже через месяц у меня были и сильный конь, и магазинка[33], и кинжал в серебре!
Лыков покрутил головой:
– Эх, простая душа… Как же освободить тебя от наказания? Сколько людей ты ограбил за пятнадцать лет?
– Слушай, я не маленький, не надо меня обманывать и утешать.
Говорю же, пути назад уже нет. Только в Сибирь, на каторгу за мои проступки. Но туда я не пойду, лучше умру.
Сыщик пропустил слова разбойника мимо ушей – он думал. Потом лицо его просветлело:
– Есть же способ!
Имадин недоверчиво смотрел на него.
– Есть! Ты забыл, что идет война с японцами.
– Ну и что? Здесь, в горах, какое дело властям до войны с японцами? Опять ты меня утешаешь.
– Слушай меня, Имадин. Все еще можно исправить, если ты действительно никого не убил.
– Клянусь памятью отца с матерью, только тех двух негодяев. Но они сами были хуже зверей.
– Князь Орбелиани формирует Отдельную Кавказскую конную бригаду. Там будет двенадцать сотен, по национальностям. В том числе и чеченцы. Берут охотников[34] от двадцати до сорока лет, в виде исключения можно и старше. Неопороченных, трезвого поведения.
– Вот видишь! Кто возьмет в армию разбойника?
– Возьмут, – веско сказал Лыков. – Если я попрошу.
– Ты теперь такой большой человек? – не поверил Алибеков.
– Ну, не генерал пока. Однако чиновник особых поручений Департамента полиции в чине коллежского советника. Это как полковник.
– И что?
– Сюда я прибыл по распоряжению министра внутренних дел Плеве.
– Да что мне с того? – выкрикнул Имадин.
– Ты дослушай. Плеве готовит к Высочайшему докладу бумаги.
