Перед ним стоял… Имадин Алибеков! Чеченец, который встретился ему в Забайкалье двадцать один год назад и в чью сестру Хогешат Лыков влюбился без оглядки[29]. Тогда «демон»[30] – а сыщик выдавал себя за уголовного – отпустил брата и сестру в Америку. Вместе с приятелем из настоящих уголовных, Яковом Недашевским по кличке Челубей. Яков отбил у сыщика невесту; так они и уехали втроем. Хогешат умерла потом родами, а Имадин вернулся на Кавказ. Год назад Алексей Николаевич услышал об этом от Челубея, который служил теперь военно-морским агентом САСШ в Германии.
Недашевский сказал, что давно потерял след горца. И вот теперь тот обнаружился – на мушке у сыщика. Постаревший, обросший седой бородой, но все же узнаваемый.
Лыков закинул винтовку на плечо и воскликнул вполголоса:
– Имадин! Ты ли это?
Чеченец, изумленный, всматривался в лицо захватившего его врасплох человека. Потом спросил:
– Кто ты? Я тебя знаю?
– Я Лыков. Ну? Неужели ты забыл меня?
– Алексей? – Горец не верил своим глазам. Тут сыщик не выдержал, шагнул к нему и крепко обнял его:
– Имадин! Дорогой Имадин…
Алибеков прошептал пораженно:
– Ведь я пришел убить тебя.
– Вряд ли это тебе удалось бы, – счастливо рассмеялся сыщик.
Он поднял с земли пояс с кинжалом, протянул чеченцу, следом вручил винтовку:
– Пора уходить отсюда. Нам есть о чем поговорить, правда?
Лыков ошалел от радости. Минуту назад он едва не нажал на курок. Мог убить человека, которого любил, уважал и не раз вспоминал. Но сейчас Имадин был по другую сторону.
Требовалось срочно разобраться в новых обстоятельствах.
– Тебя прислали сюда в засаду, чтобы подстеречь меня. Так?
– Так. Но если бы я знал!
– Кто послал, Динда-Пето?
– Нет, Фолат Солтан-оглы. Он главный разбойник в окрестностях, но подчиняется абреку.
– Ты, выходит, тоже теперь абрек?
Чеченец вспыхнул:
– Нет, я разбойник!
И спросил встревоженно:
– Ты знаешь разницу?
– Да, – ответил сыщик. – Разбойник убивает, лишь защищая свою жизнь. А вот абрек убивает, когда захочет.
– Именно так.
Русский, а понимаешь… Я не абрек, нет. Да, живу в горах. Живу разбоем, это правда. Но за все годы отчаянной жизни я убил только двоих, и они сами были разбойниками. Хотели прогнать меня и занять мой перевал. Пришлось их наказать.
– А других? Пойми, я сыщик, мне очень важно знать, что ты натворил в годы отчаянной жизни. Может, удастся получить помилование?
Имадин сник:
– Какое помилование? Нет мне выхода, я пропащий человек. Пятнадцать лет жил кинжалом.
