Когда они оказались внутри, Рэт запер дверь и потушил все огни, кроме одного. Затем развязал пояс ее халата и стянул атлас с плеч. Ее кожа матово переливалась в дрожащем свете одинокой свечи.
Рэт скинул кожаные штаны. А потом они просто лежали вместе.
Ему не хотелось секса. Не сейчас. Только насладиться ее близостью и покоем. Ощущать ее теплую кожу и дыхание, нежно щекочущее грудь. Слышать удары сердца, бьющегося всего в нескольких дюймах от его собственного. И подарить в ответ такую же умиротворенность.
Он погладил ее длинные шелковистые волосы и глубоко вздохнул.
— Рэт?
В полумраке спальни ее голос прозвучал необычно мило и отозвался дрожанием в его груди.
— Да? — Он поцеловал ее в макушку.
— Кого ты потерял? — Бэт подвинулась ближе и уперлась подбородком ему в грудь.
— Потерял?
— Кого лессеры отняли у тебя?
Неожиданный вопрос застал его врасплох. А затем все стало на свои места. Бэт видела последствия сражений. И каким-то образом догадалась, что он сражается не только за свою расу, но и за себя самого.
После долгого молчания он ответил:
— Моих родителей.
Любопытство сменилось печалью.
— Мне жаль.
После долгой паузы она задала новый вопрос:
— Как это случилось?
Хороший вопрос. По легенде, именно в эту кровавую ночь он совершил свой первый подвиг и стал великим воином. Этот миф — не его изобретение. Вампирам нужен был герой, вот они и сотворили себе кумира.
Лишь он один знал правду.
— Рэт?
Он перевел взгляд на ее лицо — тонкие черты расплывались в туманной дымке.
Но в голосе слышалась нежность. Бэт предлагала ему сочувствие, и, по какой-то забытой богом причине, он этого хотел.
— Это произошло до моего превращения, — прошептал он. — Давным-давно.
Его рука замерла в ее волосах. Страшная картина вновь встала перед глазами.
— Мы думали, что лессеры не осмелятся напасть на Первую семью. Наши дома были надежно укрыты в лесах и хорошо защищены. Мы никогда не задерживались на одном месте.
Рэт обнаружил, что, если не прекращать гладить ее волосы, он будет в силах продолжать рассказ.
— Это случилось зимой, в феврале. Стояла холодная ночь. Один из слуг оказался предателем и показал лессерам путь. Их был целый отряд, человек пятнадцать или двадцать. Сначала они перерезали всех в деревне, а потом стали штурмовать каменные стены. Я до сих помню грохот, с которым выламывали двери наших покоев. Отец велел мне спрятаться в подпол, а сам схватился за оружие. Едва он успел меня запереть, как они ворвались в комнаты.
