Омега позаботился, чтобы у форлессера была реальная власть. Управление подчиненными силой мысли было одной из привилегий высшего начальника.
Едва комната опустела, мистер Икс ударил М. ножом в грудь. Яркая вспышка, хлопок, и лессера не стало.
— Если это еще раз повторится, я сдам тебя Омеге.
— Не сдашь. — Наглость О. переходила все границы. — Ты же не захочешь признаться, что облажался со своим подчиненным?
Мистер Икс поднялся на ноги.
— Смотри. Омега любит, когда ему приносят жертвы. Он обрадуется, если я подарю ему тебя.
Приблизился к лессеру и провел пальцем по его щеке.
— Упакую и привяжу бантик. Он возьмет ножницы, чтобы разрезать ленточку, а я буду стоять рядом и смотреть.
О. откинул голову назад. В его взгляде читалось больше злости, чем страха.
— Убери руки!
— Я твой босс. И могу делать все, что захочу.
Мистер Икс схватил его за подбородок и с силой протолкнул ему в рот большой палец.
— Веди себя прилично, не поднимай руку на товарищей без моего разрешения, и мы прекрасно поладим.
Карие глаза горели лютой ненавистью.
— Ну, что теперь скажешь?
Мистер Икс провел рукой по темно-коричневым волосам.
О. что-то пробурчал.
— Я тебя не расслышал.
Мистер Икс прижал пальцем болевую точку под языком и держал, пока в темных глазах не появились слезы. Затем ослабил хватку на подбородке, вытащил палец и провел по нижней губе.
— Повторяю: я тебя не расслышал.
— Да, сэнсэй.
— Вот и молодец.
Глава 31
Марисса никак не могла заснуть. Сколько она ни крутилась в постели, как ни взбивала подушки, раздражение не уходило.
Казалось, матрац был набит булыжниками, а простыни превратились в наждачную бумагу.
Отбросив одеяло, она подошла к окну. Ставни были наглухо заперты и задернуты изнутри толстыми портьерами. Ей хотелось глотнуть свежего воздуха, но на дворе стояло утро.
Марисса пристроилась на кушетке, натянув на ноги подол ночной рубашки.
Рэт. Он занимал все ее мысли.
Всякий раз, когда перед ее глазами проплывали кадры, на которых они были вдвоем, ей хотелось выругаться.
Что было само по себе отвратительно.
Она всегда была покорной и милой. Женственной, беззащитной. Гнев был противен ее природе.
Но сейчас чем дольше она размышляла о Рэте, тем сильнее хотелось ей что-нибудь расколотить.
Кулаком, если получится.
Она сжала пальцы и посмотрела на свою руку. Смотрелось не очень-то убедительно.
Особенно по сравнению с его ручищами.
Боже, сколько всего ей пришлось вынести.
