Когда Мадленка вошла, старуха мелко захихикала и сказала, указывая на нее:
— Живой, принявший имя мертвого! А где мертвец, что притворяется живым?
— Молчи, старая, — велел князь Доминик. — Где Анджелика? Она мне нужна.
Спустя некоторое время Анджелика действительно появилась и, высоко подняв голову, прошествовала мимо Мадленки. К огорчению последней, проклятая литвинка даже не обгорела, пострадал только ее плащ, который она сбросила наземь, а люди Петра, подбежавшие на подмогу, вовремя затоптали огонь.
— Она знает! — резко бросила Анджелика жениху, кивая на Мадленку.
— Эта старая карга оставила запись на полях библии, будь она неладна!
— Ничего, — сказал князь Доминик и, подойдя к Мадленке, протянул раскрытую ладонь. — Дай библию, Магдалена, — ласково сказал он.
Мадленка, почему-то оробевшая от его ласковости больше, чем если бы ей угрожали, молча отдала пухлый том. Князь Доминик кивнул Петру из Познани, и тот наотмашь ударил Мадленку по лицу так сильно, что она не удержалась на ногах и упала.
Анджелика села рядом со старухой, раскладывавшей на столике возле себя какие-то диковинные камни и кости. Доминик, взяв библию, вернулся к камину. Слезы выступили у Мадленки на глазах. Она поднялась и попятилась к стене.
— Здесь ничего нет, — сказал Доминик после недолгого молчания.
— Есть, — вмешалась Анджелика. — «Кн. Э. и П. из П.». Так она сказала.
— Она тебе солгала, — сказал Доминик, захлопывая библию. — Так ведь? А ты, ничтожная литовская дура, поверила ей.
Старуха невпопад хихикнула.
— Но откуда она знает? — крикнула Анджелика. Щеки ее пылали, глаза горели злостью. — Кто ей тогда сказал?
— Какая разница, — промолвил Доминик, небрежным движением швыряя библию в огонь. — Сама она, во всяком случае, больше никому ничего не скажет. Где крестоносец?
Петр из Познани развел руками. Доминик подошел к Мадленке.
— Ну? Говори, где он.
— Далеко, — отозвалась Мадленка.
— Говори! — Доминик нагнулся к ней. — Ты хоть знаешь, что мой Петр — заплечных дел мастер? Уверен, тебе не понравится, когда он за тебя примется.
— А твоя мамаша знала, с кем путаться, — ответила на это Мадленка. — Что, никого лучше не могла найти?
От второй оплеухи Мадленка успела увернуться, но третья снова повалила ее на пол.
— Самозванец, ублюдок, шлюхин сын! — были первые ее слова, когда она поднялась на ноги.
— Она врет! — неожиданно подала голос поганая старуха. — Он не далеко, он близко.
— Еще не покинул замок? Так. — Доминик оглянулся на Петра.
