— это княгиня Эльжбета, а П. из П. — это Петр из Познани. Кстати, ведь князь Доминик очень на него похож. Волосы, фигура, разворот плеч, например… То-то сразу же после рождения князя пошли всякие слухи, и некоторые шляхтичи, и в их числе мой отец, отказались признавать его законным сыном и присягнули на верность королю Владиславу.
Анджелика не сводила взгляда с лица Мадленки, пока та говорила.
— Библия? — прохрипела она.
— Да. Я сохранила ее на память.
— Отдай ее мне! — крикнула панна Анджелика, сбрасывая маску. — Сейчас же!
— А не то что? — язвительно спросила Мадленка.
Ты и сама не знаешь, — прохрипела Анджелика. — Ты, жалкое, ничтожное создание! Отдай мне библию, и я дам тебе уйти по-хорошему. — Она подняла руку и показала кинжал, который держала наготове. — Иначе — берегись!
— Экий знатный ножик-то! — весело сказала Мадленка. — Почему бы тебе не порезать им себе одно место на кусочки, а? Глядишь, и полегчает!
Анджелика испустила дикий вопль и, бросившись к постели, стала тыкать в раненого ножом.
— Вот тебе, вот тебе! — кричала она, обезумев. -Смотри, как он подыхает, твой милый, смотри, смотри! Что это?.. — спросила она другим тоном. — Где он? Что это значит?
Ибо то, что она принимала за фигуру лежащего, оказалось на самом деле искусно составленными подушками, прикрытыми одеялом.
— А это значит, что по тебе костер плачет! — крикнула Мадленка в ответ и что было силы швырнула в нее лампой.
Светильник разбился, масло вытекло, и огонь охватил литвинку. Анджелика заметалась по комнате с воплями, которые Мадленка отнюдь не собиралась слушать.
Прошмыгнув мимо пылающей ведьмы к двери, она сняла засов и выбежала наружу.
— Гори, мое солнышко! — крикнула она на прощание и бросилась бежать, но у лестницы ей дорогу преградили двое. Мадленка метнулась обратно — и сам Петр из Познани шагнул ей навстречу.
— Ну что, милая, добегалась, — сказал он задушевно, хватая ее за локоть. — Так я и знал. Надо было тебя, как братца твоего, да жаль, что ты нам не попалась тогда. Ну да все к лучшему, голубка.
Дядя Петр тебя не обидит."
"Глава девятнадцатая,
в которой те, кто нарываются на неприятности, получают их
Мадленку препроводили в небольшой мрачный зал, где, несмотря на раннюю осень, топился камин и потрескивали в огне поленья. Князь Доминик стоял перед очагом, заложив руки за спину, и даже не обернулся, когда Петр ввел Мадленку. В уголочке примостилась диковинного вида старуха с лицом, внушающим страх, в которой Мадленка признала кормилицу Анджелики.
