Забавно, что ты принимаешь его судьбу так близко к сердцу, но, видишь ли, ты ничем уже не можешь ему помочь. Он должен умереть, и мы с тобой хорошо знаем это. Не так ли?
— Почему это он должен умереть? — огрызнулась Мадленка. — С какой стати?
— Он совершил ужасный грех, — сказала Анджелика, сладко жмурясь. — Видишь ли, Магдалена, есть люди, которых можно задевать, есть даже такие, которые предназначены для того, чтобы их пинали все, кому не день, а есть люди, которых трогать ни в коем случае нельзя. Эта несчастная мать-настоятельница…
— Да, в самом деле, — подхватила Мадленка, — давай поговорим о матери-настоятельнице и о том, почему она умерла.
Так кто настоящий отец князя Доминика?
Лицо Анджелики сразу окаменело.
— Что? Ты это о чем?
— Видишь ли, дорогая, — сказала Мадленка, пародируя ее снисходительный тон, — бедная мать-настоятельница была лучшей подругой матери Доминика, но это еще не объясняет ее присутствия у одра умирающей. Более того, к чему было исповедоваться именно ей, когда под рукой был сам епископ Флориан, который как-никак стоит выше, чем мать Евлалия? Вот если бы княгине, такой примерной жене, такой добродетельной и милосердной, надо было покаяться в чем-то таком, о чем никто не должен был знать, она бы вызвала к себе человека, которому могла доверять.
И естественно, что, когда княгиня Эльжбета почувствовала, что пришел ее смертный час, она послала за дорогой Евлалией, чтобы признаться в некоторых прегрешениях, которые нельзя было открыть обычному исповеднику. Вот только похоже, что после этого благочестивая мать-настоятельница захотела злоупотребить ее доверием и предала ее.
И что же это была за тайна такая, если из-за нее не жаль было убить столько человек? Такая женская, такая примитивная тайна, которую все подозревали, даже крестоносцы из Торна, но никто не мог доказать? Княгиня Гизела, родившаяся от первого брака старого князя, была много старше своего сводного брата, и многих смущало, что отцу Доминика было уже под шестьдесят, когда родился этот долгожданный сын.
Так кто его настоящий отец?
— Бедняжка, — участливо сказала панна Анджелика. — Ты и в самом деле веришь в то, что говоришь? — Я еще верю и своим глазам, — сказала Мадленка. — Видишь эту книжечку? Это библия матери Евлалии. Там на полях есть любопытная заметочка о том, что некоторые простолюдины подымают дерзкие взоры на жен своих господ, а жены господ им в этом не противятся, а дальше так написано: «Кн. Э. и П. из П.», и я почему-то думаю, что кн. Э.
