— Езус, Мария, не задавите! Куда прешь, рожа наглая?
— На себя посмотри, образина несчастная!
— Тьфу на тебя!"
"— А рыжая та что?
— Рыжая она рыжая и есть: не потемнеет!
— Ха-ха-ха!
— Судить будут, это точно.
— Да какой суд!
— Ребенка потеряла, ребенка! Ой, батюшки! Не видели, люди добрые? Вот такого росточка…
— Могу сделать другого, коли захочешь.
— Ишь, чего вздумал! Да чтоб у тебя все отсохло и отвалилось, чтоб ты сдох без христианского погребения, чтоб тебя…
— Эка заладила, право слово…
Киприан из Кельна наконец отпустил Мадленку, и она повернулась к нему лицом.
Второго монаха она вспомнила сразу же: он был в числе тех, кто с Боэмундом провожал ее от Мальборка до Каменок.
— Киприан! — вскрикнула Мадленка. — Что же теперь будет?
Хронист улыбнулся, глядя на нее.
— А ты, панна Магдалена, в платье лучше смотришься, чем в нашей одежде.
— Киприан! — Мадленка сердито топнула ногой. — Зачем ты пустил его сюда?
Киприан посерьезнел и вгляделся в нее.
Зачем? Думаешь, я мог его удержать? Он не из тех, кто позволит другим навязывать свою волю, и мне казалось, тебе это должно быть хорошо известно.
— Но зачем, зачем он это сделал? — застонала Мадленка, вцепившись в отчаянии в свои волосы и измяв красивую сетку. — Ведь его же убьют! О, боже мой!
Киприан прикусил верхнюю губу.
— Я давно его лечу, — сказал он коротко.
— Так ты знаешь?.. — жалобно спросила Мадленка.
— Да. Он обречен и знает это. Бог запрещает лишать себя жизни самочинно, и брат Боэмунд, я знаю, искал смерти на поле боя, когда понял, что нет такой силы в мире, которая исцелит его.
— Киприан слабо улыбнулся. — Он говорил мне, что хочет умереть как рыцарь и человек, а не околеть в струпьях, как собака. — Мадленка всхлипнула, — Но он слишком хороший воин, и никто не мог его победить. Поэтому, когда он узнал от Ансбаха, что твой боец подкуплен, и сказал, что отправится сюда, я не стал отговаривать его.
Мадленка шмыгнула носом. Разумеется, синеглазый думал прежде всего о себе, а не о ней.
Или о ней тоже? Она ничего не могла понять.
— Они его казнят? — спросила она обреченно. Только это было важно для нее в настоящий момент. Киприан нахмурился.
— Не знаю, панна Магдалена. Скорее всего да. Слишком много за ним разных дел, и не только Белый замок.
— Они будут пытать его? Будут мучить?
— Вероятно.
— О, боже мой!
Мадленке захотелось взять меч и сокрушить этот мир, порубать его в куски.
