— А я и не ждал от тебя ничего, — отозвался синеглазый и презрительно прибавил: — Шлюхин сын! Мне совершенно безразлично, что будет со мной, если ты не понял этого. Если бы я сам не пришел сюда, вы бы никогда не заполучили меня. Я ни от чего не отрекаюсь и готов ответить за все, что совершил, — но судьей мне будет бог, а не ты.
— Это мы еще посмотрим, — вмешался пан Кондрат.
— Ты проник на землю князя без охранной грамоты, — тут же подключился епископ Флориан, — ты был схвачен в нашем доме как лазутчик и только что сознался в двух тягчайших преступлениях.
Тебя будут судить по законам княжества и королевства… Уведите его.
Боэмунд, казалось, только и ждал этих слов. Он взял меч, переломил его о колено и швырнул обломки к ногам Доминика. Его окружили солдаты Петра из Познани, и притихшая, ошеломленная толпа смотрела, как уводят того, чье имя еще совсем недавно наводило на нее такой ужас.
Глава пятнадцатая,
в которой один против всех и все против одного
Мадленка скрылась вскоре после того, как увели крестоносца.
Чутье подсказывало ей, что среди монахов, уносивших Франтишека с поля, она может найти еще кого-то знакомого, и она отправилась на его поиски. Тело Франтишека лежало в шатре, воздвигнутом неподалеку от поля; около тела был только один монах, которого Мадленка не знала. Она спросила, где братья, что явились с ним. Монах кивнул головою куда-то в сторону деревни и продолжал читать молитвы.
Подобрав юбку, Мадленка побежала в деревню.
Монахов нигде не было видно. Зрители, разгоряченные происшедшим, возвращались с турнира, и Мадленка нырнула за кузницу Даниила, чтобы не попасться им на глаза. Неожиданно чья-то рука зажала ей рот, а другая оттащила назад, в щель между поленницами.
— Тихо! — шепнул ей голос брата Киприана. Мадленка только и могла, что коротко кивнуть.
Толпа валила мимо кузницы, и до Мадленки доносились отдельные голоса:
— Однако жаркая сеча была!
— Да, и посмотреть не жалко.
— Экая духота: к дождю, верно!
— Не накликай, дурень!
— Как ты думаешь: будет дождь или не будет?
— Может, будет, а может, нет: бес его знает! Так он что, крестоносец?
— Крестоносец, знамо дело!
— Пойдешь смотреть, как его казнить будут?
— А то! Думаешь, на кол посадят?
— Нехорошо, он же рыцарь все-таки.
— Ха! А в Белом замке вон не побоялись.
— Ну и где они теперь? Это ведь он их порешил, голубчик.
— Нет, наверное, голову отрубят и концы в воду.
