Впрочем, это не столь важно, потому что она все равно здесь ни при чем. Это я убил настоятельницу и княгиню Гизелу.
Анджелика как-то сдавленно всхлипнула, но сдержалась. Князь Доминик метнул на нее недобрый взгляд. У Мадленки же было такое ощущение, что на нее обрушилось небо.
— Это меняет дело, — медленно промолвил пан Кондрат. — И если это правда, доблестный рыцарь, то я должен предупредить вас, что ваша участь будет весьма печальна, учитывая некоторые предыдущие ваши деяния.
— Он лжет! — завопил Август. — Он в сговоре с ней!
Боэмунд посмотрел на него с безграничным презрением, извлек из-за пазухи бирюзовые четки настоятельницы и бросил их ему в лицо.
Четки упали в траву.
— Это безумие! — прошептала Анджелика. Август поглядел на крестоносца, опустился на одно колено и подобрал нитку с бусинами. Когда он заговорил, голос его был тихим и каким-то зябким.
— Да, это четки крестной.
Мадленка судорожно сглотнула. Епископ, казалось не верил своим ушам. Доминик скрестил руки на груди и спокойно наблюдал за происходящим, словно оно не касалось его.
— Каюсь, — спокойно сказал Боэмунд, — я никого не хотел убивать, но меня предупредили, что на меня могут напасть неожиданно, когда я буду везти выкуп за брата Филибера де Ланже. Увы, я принял вооруженный отряд, сопровождавший почтенную мать Евлалию, за воров. Потом выяснилось, что я был не прав, но было уже слишком поздно что-либо менять. К моему глубочайшему сожалению, я так увлекся, что упустил настоящего вора — князя Августа, здесь присутствующего.
— Это ложь, — пробормотал Август. — Я понятия не имел, что вы везете выкуп.
— Однако же прибрал его к рукам, — закончил за него Боэмунд. — Ну, а со вторым делом получилось и того проще. Эта самозванка, жена какого-то жалкого жонглера, воспылала ко мне неземной страстью, до которой мне не было никакого дела. Из ревности она тайно следовала за мной и увидела нашу расправу с караваном. Что мне было делать? Пришлось одеться нищим, проникнуть сюда и убить ее. Жаль, что твоя мать меня увидела, пришлось и ее отправить к праотцам.
«Ты лжешь, — думала Мадленка. — Господи, зачем ты возводишь на себя напраслину? Для чего все это?»
— Мерзавец! — простонал Август. — Боже, какой мерзавец! Дядя, зачем мы слушаем его! Он заслуживает только смерти!
— Постойте, — сказал пан Кондрат. — Но княгиня была убита кинжалом, находившимся у другого человека. Как ты это объяснишь, рыцарь?"
"— У меня было два таких кинжала, ваша милость, — отчеканил рыцарь.
