— Сын мой, — свысока отнесся к нему епископ, -ты сомневаешься в моем слове?
— А ты поклянись на библии для пущей верности, — хмыкнул вояка, — тогда я, может, и поверю. А то мне снова драться с этим медведем несподручно, устал я.
Епископ покачал головой, достал библию и поклялся, что Мадленка отныне вне подозрений и вольна идти на все четыре стороны.
— А князь что же? — спросил Франтишек. — Пусть тоже поклянется, чтоб все было честь по чести. Суд-то на его земле идет.
Улыбнувшись, Доминик накрыл красивой смуглой рукой библию и поклялся.
— Вот теперь я спокоен, — объявил Франтишек. — Утомил меня этот медведь.
— Что-то он долго не встает, — встревожился Август. — Что с ним?
— Встанет, — ухмыльнулся под забралом воин. -В день Страшного суда встанет, куда он денется?
Ты его убил? — спросил Август, потрясенный.
— Перерезал глотку. А что?
Князь и епископ переглянулись, ошеломленные. По правилам божьего суда победитель мог убить противника, но сейчас уж больно хладнокровно это было проделано.
Теперь Мадленка догадалась, отчего вдруг загудела толпа минуту назад.
— Панна Соболевская, — вмешался пан Кондрат, на которого боец Мадленки, его речи и манера держать себя произвели впечатление, — представьте нам, пожалуйста, вашего спасителя.
— Для меня нет ничего приятнее этого, — сказала Мадленка, улыбаясь. — Позвольте вас познакомить с моим другом… — Она повернулась к воину, только что снявшему шлем. Слова замерли у нее на губах. Перед нею стоял синеглазый.
— Не совсем так, — сказал он. — Я комтур Боэмунд фон Мейссен.
Глава четырнадцатая,
в которой некоторые разговаривают громче, чем это принято в хорошем обществе
Изумление Мадленки было столь велико, что она смогла лишь, заикаясь, пролепетать:
— А где Франтишек?
— Умер, — холодно отвечал рыцарь. — Но перед смертью он рассказал немало интересного.
После этого дар речи обрели и прочие свидетели удивительного превращения скромного Франтишека в грозного крестоносца, чье имя гремело по всей границе.
Епископ:
— Это неслыханно! Доминик:
— Как? Что? Август:
Это он! Это тот прокаженный, боже мой!
В довершение всего Эдита Безумная, которой разрешили присутствовать на поединке, так как она вела себя тихо, узнала своего мучителя, издала дикий вопль и начала бесноваться. Среди зрителей возникло замешательство.
— Они в сговоре! — закричал Август. — Хватайте его!
— Стойте! — крикнул пан Кондрат, резво вскакивая с места.
