– Или у вас в голове от удара что-то сдвинулось? Какая еще гильотина? Вы, милейший, в английском королевстве, а не в этой, как ее там… свободной Франции!
– Не волнуйтесь, мистер Джаспер, – ухмыльнулся Линкс. – Дайте только срок – и на Трафальгарской площади мы поставим точно такую же гильотину, как та, что стояла в Париже. Eще и побольше! А то и две, чтобы обслуживала побольше аристо.
– Куда уж! – пожал плечами Джаспер. – Я слышал, были дни, когда в Париже казнили до тридцати человек.
– Были дни, когда и сорок голов слетало в корзину, – самодовольно кивнул Линкс.
– Да еще сколько срубали мы, друзья народа!..
– Странно, что до сих пор вообще кто-то остался жив во Франции, коли вы так постарались, – с тем же спокойствием произнес Джаспер.
Линкс ухмыльнулся:
– Я и сам удивляюсь! Увы, изрядное количество аристо смылось за границу, в ту же Англию. Однако скоро всем им, всем придет конец! Им и их приспешникам, таким, как вот этот ничтожный малый! – Он презрительно кивнул на мертвого Хьюго. – Лорд Маккол! Вы только посмотрите! Болван, дурак, самолюбивый идиот!
– Не больно-то вы следуете общепринятому правилу, Линкс, – насмешливо повел бровью Джаспер.
Тот насторожился:
– Какому еще правилу?
– Ну как же. De mortuis aut bene, aut nihil!9 Неужели запамятовали латынь? – Джаспер с удивлением воззрился на озадаченное лицо Линкса. – Или вы и не знали ее никогда? Похоже, вы такой же доктор, как я – Шарлотта Кордэ!
Лицо Линкса исказилось такой ненавистью, что Марина, похолодев, схватила Джаспера за руку и крепко стиснула, умоляя молчать: показалось, что разъяренный «доктор» сейчас накинется на своих жертв и прикончит их тремя безошибочными ударами, ибо, пусть он и не знал латыни, но с оружием обращаться умел отменно.
Однако Линксу явно хотелось оставить за собой не только последний удар, но и последнее слово.
– Не смей упоминать имени этой шлюхи! – взревел он. – Она убила Марата… великого Марата, а он был самым честным, самым верным. И она убила его.
– А других убили вы сами. Дантон, Робеспьер, Камил Демулен – да сколько их еще, кто сначала отправлял на гильотину других, а потом отправился туда сам.
Революция пожирает своих героев – увы, это закон, и вы только подтвердили его сегодня, прикончив Хьюго, одного из героев этой маленькой революции, которую вы все во главе с Джессикой устроили в Маккол-кастле. Кажется, на языке вашей демократии это называется передел собственности? Или что-то в этом роде?
Марина бросила на Джаспера быстрый взгляд.
