Та быстро разрубила мясо на небольшие части, нанизала их на тонкие прутики, разложила на горящие угли прогорающего костра.
Через несколько минут мясо было готово. В первую очередь покормили Костю. Больной жадно глотал горячую грудинку. Теперь он смотрел на них молча, как будто понимал, что они желают ему добра. Однако его чёрные глаза всё ещё были пусты, как у безумца. Уничтожив несколько кусков мяса, Костя как-то вдруг сразу поник головой, медленно закрыл веки и через полминуты уже спал беспробудным сном.
Оставив его в покое, Сергей и Уля вернулись к еде.
Как будто случайно он подавал ей самые лучшие куски. Она благодарно смотрела ему в глаза, хитро улыбалась и тут же, как бы случайно, возвращала прутики с мясом назад. Тот возмущался:
— Почему не ешь? Это для тебя!
Та улыбалась в ответ, лукаво стреляла глазами:
— Ты — мужчина, охотник. Ты добыл птицу, тебе надо есть больше и лучше. Так говорят эвенки, так говорит тетушка Закпой. И не надо со мной спорить!
Он покраснел, перечить не стал, взял из её рук мясо.
Иначе Уля отдаст его собакам. Таков уж ее характер, не послушаешься — попадёшь в немилость.
Ели медленно, долго. Однако, как бы ни старались, от глухаря ещё осталась добрая четверть нежного мяса. Калорийная пища быстро утолила голод. С насыщением пришло тепло, покой, безразличие. Захотелось спать. Сергей подбросил в костёр дров, отвалился на лежанку. Уля встала, положила остатки мяса на нижние сучки кедра — на утро, на завтрак, — вернулась назад.
— Ложись вот сюда, — предложил Сергей.
— Здесь к костру поближе, теплее…
— Нет, — испуганно отрезала Уля, покосилась на лежанку. — Я не хочу спать… Я лучше посижу…"
"Он вдруг поднялся, присел рядом, плечом к плечу. Какие-то мгновения смотрел на неё, так близко, что от его дыхания зашевелились прядки её волос. Затем, как будто насмелившись, выдохнул:
— Ульянка! Что ты мне душу-то сушишь? Неужели не видишь, что со мной происходит?..
— Что?! — едва пошевелила губами она.
— А ты не видишь? Люблю я тебя! Не знаю, что со мной.
Никогда такого не было. Сколько прожил, сколько женщин видел! Ни по одной так не сох, как по тебе. И что же ты со мной делаешь?
— И Пелагию… тоже любишь? — выстрелила глазами Уля в него, да так, что тот едва не задохнулся.
— Ну вот… Пелагия… Опять Пелагия! — закачал головой из стороны в сторону. — Ну, было. Было! Что теперь? Не смог я, понимаешь? Не смог противостоять себе! Мужик я, понимаешь?! Но ведь люблю-то я тебя, а не её…
— Хороша любовь.
