– Олег! Скажи ему!
– Кто?
– Стреляй!
– Нет!
Наши крики звучали одновременно. Просто кричали, сотрясая стены кабинета. Страх ощущался в воздухе все сильнее, повсюду началось движение, потому что на это сложно было спокойно смотреть. Эти два барана смотрели друг на друга и орали, осыпая проклятиями. Моисей хрипел, сопротивлялся, понимая, что просто так не получит от Наскалова никакой информации, только не после случившегося."
"– Но ты меня отпустишь! – Олег наклонился к старику, отпечатывая свою кровь на его седых кудрях.
– Стоять! – заорал он, заметив, как Костя подорвался с места. Ворон быстро преградил ему дорогу к двери.
– Ты? – старик взмахнул стволом, остановившись на фигуре брата.
– Так… Это без меня! Хватит! – внезапно возникший Куранов отщелкнул наручник с одной руки, и Олег бросился вон из кабинета.
– Оставайся со своей семьей!
– Дочь не трогай!
– Это мы еще посмотрим! – рассмеялся бывший пленник в ответ, подхватив по пути заботливо отброшенный Курановым ствол.
– Связать, – взревел Моисей и бросился бежать за Наскаловым, до сих пор надеясь, что сможет остановить Янку.
– Чего стоим, Ворон? Или ты привык уже нас тут шпынять?
– Прости, Лазарь. «Папа» сказал, что это все из-за вас.
– А… Ну, все правильно. Папу надо слушаться! – похлопал растерянного парня по плечу, и хотел было выйти, как услышал женский визг и звон бьющейся посуды. Очухавшийся от удара Костя улыбнулся.
– Сука! – заорал я, ощутив подобие страха, пробежавшего по телу. – Выводи людей, Буба.
Он был готов к этому.
– Миша, вызывай подмогу, а сам уходи через черный ход! Буба, за мной!
Так и знал. Шикарно украшенный зал был похож на руины. Повсюду сновали наши парни и какие-то отморозки в масках.
– Черт! Что происходит? – Буба схватил одного в маске и довольно шустро уложил на лопатки, сдергивая маску с его головы. – Пашка? Это же Пашка!
– Я, что, слепой, по-твоему? – тоже схватил одного «черноголового», сдергивая ткань. – Макс?
– Что? Удивлены? – рассмеялся откуда-то взявшийся Костя.
За его спиной стояли парни, охранявшие вход в кабинет Моисея уже лет пять. – Твои парни постепенно стали моими.
– Это мои парни, – сказал Моисей, все это время мирно наблюдавший за происходящим из-за широкой колонны, измазанной кровью. – Твоего тут ничего нет.
– Моисей? – я наставил ствол на Костю, ожидая отмашки, но тут же послышались щелчки вокруг. Те, в ком я был уверен, стали доставать стволы, наставляя их на меня.
