Можно, конечно, пришить Костю, только Моисей церемониться не станет. А можно и самого Моисея. Мы с Наскаловым останемся живы, Куранов увезет семью подальше, а Буба… Нормально все у него будет. «Центр», конечно, будет в гневе, но потом помогут встать на ноги, развернув все в нашу сторону. Ворон будто читал мои мысли и спустил предохранитель, предупреждая о возможных последствиях. Нет, без вариантов. Ну, Ворон…"
"– О! Привет, дорогой! – Олег рассмеялся, но тут же зашипел от боли. Кровь с разбитой губы тонкой струйкой побежала по подбородку, капая прямо на белоснежную рубашку, в расстегнутом вороте которой виднелся крестик.
Самый простой крест на обычной веревке.
Прицелился прямо в сердце, на всякий случай. Что делать? Играть? Рисковать? Или устроить бойню? Но наверху люди… Там Кошка. Как только я вспомнил о ней, рука задрожала, а в носу всплыл яркий аромат пряной вишни. Убить Костю? Черт! Кажется, это её отец.
– Давай, Лазарь. Я жду! А чего? А чего такое лицо? Что? Прикипел всем сердцем? Бедняжка… Но ничего.
И тебе найдут нового напарника. Не переживай. Давай, стреляй… – рассмеялся громко Наскалов, рассеивая приятные мысли. Как я могу думать о ней в такой момент?
– Стреляй, дорогой!
– Нет… – прошептал Куранов.
– Да, бл**ь! – взревел Наскалов, раскачивая стул. Он откидывался назад, а затем с грохотом опускался на передние ножки. – Стреляй, Лазарь! Стреляй, родной!
– Стреляй, мать твою! – взвыл Костя, подбегая ко мне.
– Лазарь! – взревел Моисей, не сводя с меня взгляда.
– Хватит! – в голове смешались все оттенки шума: надрывные голоса Бубы и Куранова, подбегающих к Олегу, то ли успокоить, то ли освободить.
Они хватали бугая за плечи, пытаясь остановить его истерику. Но я знал, что он не прекратит. Грохот стула был невыносим, но не для меня. Он жадно шарил по кабинету, в поисках страха.
Если не выстрелю я, то пальнет Ворон, уже поднявший ствол на уровень глаз. Нет уж, это мой напарник. И я выстрелил, конечно, в ногу и, конечно, по касательной.
Взрыв пороха оглушил, щедро сдобрив воздух кабинета резким запахом, от которого защипало в носу.
Я попал ему в левую ногу, где-то в районе колена. Хотелось улыбнуться, впитывая его мимолетное удивление. По касательной, однозначно. Жить будет, возможно, даже снова побежит, а если нет, то не жалко. На одного пришибленного в предрассветном парке стало меньше.
Очумевшие Буба и Андрей застыли справа от Наскалова, не понимая, что уже сделали, и что делать дальше. Впервые увидел их глаза.
