Стра-а-ах… Черт! Конечно, они понимали, что теперь и им приговор будет подписан. Моисей не простит слабости. Никогда.
– Лазарь, что это ** твою мать! – взревел Моисей и достал свой ствол.
– Не, все правильно! «Папа», что там насчет предсмертного желания? – резко выдохнул Олег, выталкивая боль, и обернулся к вооружившемуся Моисею.
– Еще чего?
– Ну, как? Я всегда даю возможность озвучить желание. Правда, никогда не выполняю, но выговориться разрешаю всегда.
– А я не даю! – заорал Моисей. – Лазарь! У тебя последний шанс! Либо дышишь ты, либо он! Ясно? Все просто!
– Ладно… Давай, Сереженька… Просто хотел сделать старику предсмертный подарок.
Но он слишком глуп и бесповоротно близорук. Хочешь, я закрою глаза? Тебе так проще будет? Кстати, мою тачку забери себе. Дарю!
– Что ты хотел? – очнулся Моисей.
– Лазарь, стреляй! Только не промахнись! А то я умру от потери крови еще до того, как ты наконец-то найдешь жизненно важный орган!
– Скала! Скажи ему! – взвыл Буба, делая шаг ко мне.
– Стреляй!
– Олег? Что ты хотел сказать?
– Скала! Скажи! – я быстро подошел и приставил дуло прямо ко лбу.
Наскалов не спускал глаз с Моисея, и даже не дернулся, ощутив холод металла у своей головы. Непробиваемый идиот.
– Я сказал, стреляй, тряпка! – орал Костя. Он то подбегал ближе, то снова уходил к входной двери, нервно крутя в руках телефон.
– Нет, ты скажешь! – не выдержал я и сильно пнул стул по ножке, услышав характерный хруст дерева.
– Стреляй, б**ть! Кому говорю! Лазарь! – Олег стал раскачиваться, то упираясь головой в ствол, то отдаляясь.
Я отошел на пару шагов, не спуская его с мушки, пусть парниша закончит свою «игру». Наверное, он теперь на законных обстоятельствах сможет увезти свою девчонку? Мне в очередной раз хотелось рассмеяться, не без интереса осматривая орущего Олега.
– Стреляй! Никто не будет шантажировать меня! Моисей, запомни, что, как только я закрою глаза, то и ты отправишься вслед за мной. А там я тебя встречу. Хочешь, займу котел погорячее?
Уже никто не обращал внимания, что рухнувший стул рассыпался, освободив Скалу, оставалось только скинуть наручники.
– Кто? – прохрипел Моисей. Его глаза потемнели и наполнились слезами. Дрожь только усиливалась, лицо покраснело. По надрывности голоса я понял, что старик почти готов, осталось только несколько завершающих штрихов.
– Стреляй! Хватит! – Олег сделал шаг мне навстречу, отчаянно показывая Курану на связку ключей от наручников, валяющуюся на подоконнике.
