Его лицо стало по-мальчишески довольным, добрым, что совсем было ему несвойственно.
– Как? – хором вскрикнули мы.
– Вам показать? Или урок анатомии провести? Благо наглядный пример есть, – Мартынов впился взглядом в ближнюю танцовщицу. Огромная копна рыжих кудрей торчала из-под милицейской фуражки, дополняющей костюм. – Паха, нутром чувствую, твоя половинка. Ты посмотри, как вьётся.
– Олег тебе сообщил?
– Нет, батя. Он свою очередную жену повёз рожать, там и встретились. Девка у нашего Олежи. Но так ему и надо.
Плюша.
– Ксюша? – переспросил Пашка.
– Неее, Плюша. Пьяная после наркоза Янка на весь роддом визжала от радости, что у Скалы появилась Плюша. Честное слово. Папенька мой по буквам произнёс, ПЛЮША.
– Так и в дурку можно попасть, – ухмыльнулся, потому что сил улыбаться, радоваться не было.
– Олежа отмажет, – отмахнулся Мара, остановив свой блуждающий взгляд на мне. Он так внимательно смотрел, не двигаясь, даже сигарета замерла в паре сантиметров ото рта, выжидал, когда светская прелюдия закончится.
Ждал, когда взорвусь, извергая миллионы слов, что роились в голове, ведь пока я мог только говорить. Нет у меня шанса на ошибку, а поэтому и действовать нельзя.
– Мне нужно все, чем он дышит. Хочу знать о каждом его телодвижении, – почти не дышал, когда слова монотонным залпом полились, демонстрируя то, что скопилось внутри за последние сутки. – Хочу знать его расписание до минуты: встречи, обеды, даже когда он дрочит! Важна каждая мелочь!
– Чур, я подглядывать не буду, – сказал Мартынов и тут же вздрогнул, напоровшись на мой взгляд.
– Но, если ты настаиваешь, я могу.
– Одно я знаю точно, приехал он сюда не за постом и уж тем более не за любовью, хотя последняя причина очень помогла ему накрутить голоса. Он же из своего развода цирк устроил. Затаскал бедную девчонку по судам, на коленях стоял, умолял не бросать его, – Пашка закурил и бросил на стол несколько потрёпанных газет, добытых через знакомых в архивных библиотеках.
– Правда делал он это исключительно на камеру и то, до тех пор, пока Моисей с Костей не вмешались в очередной раз. Женщины просто слезами уливались. Тебе повод нужен, Серёга…
– Ни*уя мне не нужно, – заорал я, от звонкого вскрика задрожали стеклянные простенки. – Не нужен мне повод, чтобы открутить его голову. Не нужно мне разрешение, чтобы повесить на площади за яйца, Паха. Этот мудак ответит мне за каждый волос, упавший с её головы.
