Не трогаешь ты – налезут в тебя! Ох и быстро я привык быть как все: отворачиваться, не смотреть в глаза, не спрашивать… улыбается – и ладно, живет же, дышит… и пускай. А Мара облегчал нам все задачу. Делал то, чего ждут: смеялся, острил и одевался, как чокнутый, но очень богатый мажор. Вот и сейчас, комплект из горчичного замшевого костюма завершала пара носок ярко-зеленого цвета.
– В цвет глаз, – цыкнул Мара, поняв, на что я пялюсь. – Оттеняют, не правда ли?
– Какого черта ты тут делаешь? – прошептал, не столько Мартынову, сколько заставшему в дверях Пахе.
– Бояра?"
"– А чего? Рожей не вышел? – рассмеялся Мара и открыл бутылку коньяка. Немного подумал, а потом сделал глоток прямо из горла. – Ли-и-ля…
Протянул он, хватая пробегающую официантку.
– Ты только посмотри, в каком сраче сидят трое щедрых на чаевые и дико жадных до алкоголя мужчин?
Девушка покраснела, но в одно мгновение сгребла мусор со столика, за что ощутила приятную купюру в заднем кармане джинс. Пальцы Мартынова замерли, мне даже показалось, что он умудрился ущипнуть ее, пока засовывал «Ярославль» под натянувшуюся ткань.
– А ещё мы голодные.
– Хорошо, – вспыхнула она новой волной смущения и удалилась, плотно закрыв стеклянную дверь.
– Ну, ты и жук, Мартынов, смотрю на тебя и просто охреневаю, – Бояра внимательно осмотрел опустевший зал, поделённый матовыми стёклами перегородок на небольшие уютные зоны, чтобы гости не видели друг друга, ну а с голосами неплохо справлялась музыка, заглушающая любые разговоры.
– Со школы вот так мог. Как баба, ей богу, хлопнет своими глазюками, скажет пару ласковых и все… Потеклааа…
– Паха, а ты не завидуй. Бабы тебя никогда не интересовали, как способ самоутверждения, ты ж до сих пор принцессу ищешь. Среди своих «оборотней» не шукал?
– Как было хорошо до вас, – я выдохнул и допил остатки коньяка прямо из горла. Приятное жжение прогнало тепло от горла до самого желудка, на миг, позволив расслабиться.
– А ты не стреляй в меня молниями, Лазарь, я в броне, – расхохотался Мартынов.
– А чего ты хотел? Наскалов со мной больше не водится, семейным совсем стал, придётся тебе, дружище, усыновить меня, по-братски. Все же знают, какой я непутевый и прочее. Хотя, если хочешь, могу попасть в пару передряг, чтобы тебе пришлось выручить мою задницу из дерьма. Хочешь?
– Нет, уж. Сиди так. Пусть ты и твоя задница уж лучше будут на виду, от греха подальше.
– Кстати, Янка родила, – Мартынов закурил, пропустив искреннюю улыбку.
