Как ни билась, не смогла доказать, что это не так. «Скорую» вызывать отказались. Мы ушли. А по пути домой позвонила клиентка и извинилась. Сказала, что ее муж накрутил, что она устала, что претензий не имеет, но поймет, если я больше не приду. Ну какие тут могут быть обиды? Хотя… Всегда виноват будет врач. И неважно, что он делал – операцию на открытом сердце или массаж. Даже если тебя собьет грузовик, то все равно обвинят врача, у которого ты был перед этим. Очень обидно.
– Несправедливо, – согласился Гуров.
– Я даже на них подумала, был такой момент, – призналась Александра.
– Но после поняла, что сейчас сделаю виноватыми всех. С трудом взяла себя в руки и заново по списку. А когда закончила, то поняла, что никто из моих знакомых, с которыми я когда-то сталкивалась или конфликтовала, не мог додуматься до похищения сына.
– Думали при этом головой или чувствовали сердцем?
– И так, и так. Сначала эмоции, потом логика. Я все понимаю, я умею себя держать в руках. Мне так казалось. Правда, сегодня в ванной я вдруг поняла, что больше не могу.
Спасибо и… извините. Будто не я это делала.
– Понимаю, Саша, – ответил Лев Иванович. – Но на тормозах эпизод спустить не получится. Это была попытка суицида. Вам нужна помощь.
– Я не хочу умирать.
– И правильно.
– Нет у меня таких обидчиков, из-за которых горло вскрыть хочется. Это другое. Потому что я очень боюсь, но ничего не могу сделать. Вы заметили, что я ни разу не спросила о том, что вы делаете? Не позволяю погружаться в случившееся. Не хочу знать.
Просто жду. Говорю же – сильная. Все у меня внутри, в режиме ожидания, в заморозке. Есть такая фраза – «жить на вдохе». Это про меня, про ту, которая я сейчас. Ну не было у меня с кем-то серьезных стычек. Про Дубинину не скажу такого, но она наверняка обо мне даже не вспоминает.
«Так и есть, – с облегчением подумал Гуров. – Дубинина все помнит, но у нее нет времени на других детей. Она своему сыну и то с трудом помогает».
В дверном замке загремели ключи. Александра испуганно взглянула на Льва Ивановича.
– Это ваши? – прошептала она.
– Это ваш муж, – пояснил Гуров. – Он обещал приехать, но вы спали, и я вас не предупредил. Если вы против…
– Я не против."
"Услышав слово «муж», Долецкая первой вышла в коридор. Алексей как раз входил в квартиру. В его руках была дорожная сумка – та самая, с которой он вернулся из Австрии. Он остановился и вопросительно посмотрел на жену, словно спрашивая разрешения остаться.
– Проходи, – отвела взгляд Александра.
