Ну не мог живой раствориться в воздухе. Не мог!
Отклики начали поступать ближе к вечеру. Орлов просматривал каждый, отметал затесавшийся мусор наподобие сообщений о том, что мальчика в оранжевом комбинезоне и желтой шапке видели на Казанском вокзале в тот момент, когда он просил у прохожих милостыню, и отдавал Гурову и Стасу только те, которые действительно заслуживали внимания, а таких было уже не очень много.
Несколько раз звонил Гойда, который, в свою очередь, пробивал ту информацию, которая поступала в прокуратуру.
Раз за разом выяснялось, что ребенок, которого кто-то заметил, оказывался совсем не Степой Долецким.
Виктория Сергеевна так и не объявилась, но Гуров был уверен, что и она дежурит в дежурной части своего отдела и не отходит от компьютера.
Совсем поздно, когда оперативники собирались домой, позвонил Алексей Долецкий. Гуров махнул Стасу, собравшемуся уходить, а сам задержался – говорить по телефону и одновременно одеваться он не пожелал.
Ему показалось, что голос Алексея сменил окраску.
Стал жизнерадостнее, что ли. Оказалось, Долецкий основательно принял на грудь, в чем сам признался на первой минуте разговора.
– Я вас задерживаю? – спросил он. – Я пьян, и, может быть, вы не захотите со мной разговаривать.
Гуров с тоской обвел взглядом кабинет. Весь день они со Стасом не отходили от компьютера ни на шаг, даже перекусить бегали по одному. На подоконнике красовались немытые кружки, вскрытая пачка с сахаром, какие-то объедки на пластиковой тарелке и пепельница, полная окурков.
Воздух в кабинете они основательно прокурили, и Гуров подумал, что неплохо было бы убраться перед уходом, а ведь не позвони Долецкий, он бы даже о чистоте и порядке и не вспомнил.
– Как у вас дела? – спросил Гуров больше из вежливости, потому что знал, что ничего нового ему не сообщат.
– Дела обычные, Лев Ива… нович, – запинаясь, ответил Алексей. – Я выпил-то немного, но развезло. Да.
– Идите к жене и ложитесь спать, – посоветовал Гуров.
– У вас был сложный день.
– Сейчас других не бывает, – произнес Алексей. – Завтра будет точно такой же. И будет ли легче? Я не хочу просыпаться по утрам, но должен. Я вернулся в семью. У меня украли сына, а потом я вернулся в семью."
"– Да все об этом знают, – вздохнул Гуров, прижав пальцы к векам и вдавив глазные яблоки в глазницы. Ему хотелось на воздух, сесть за руль своей машины и отправиться домой. Улицы пусты, доедет он быстро.
