Читайте иначе: она хотела, чтобы все ее мучения закончились. Я уверена, что она к тому моменту уже сто раз пожалела о том, что сделала, но обратного пути не видела. Это тяжело, Лев Иванович. Простите, я с трудом выслушала ее исповедь. Пусть врачи разберутся в степени ее безумия. Она больна, это так. И, знаете… просто у меня сын… Пашка, он ровесник… когда я с ним тогда гуляла во дворе, то знала, что если со мной такое случится… ну не знаю, выживу ли я.
– Выживете, – уверил ее Гуров. – Иначе не найдете сына. Но, Виктория Сергеевна, мне не очень понятно, почему Марина писала в записках о каких-то днях. «День 1», «День 2». Что это значило?
– Стас был прав, она вела обратный отсчет. Надеялась вернуть ребенка. Видимо, в минуты просветления думала, что сможет это сделать.
Окончательно она ушла в себя, когда увидела меня с сыном на площадке. Все сработало: комбинезон, сапожки и шапочка. Раздвоение, копия, дубликат. Понимаете? Она не могла понять, кто перед ней. Степа? Но он должен спать дома. Заторопилась домой, а остальное вы знаете.
– Это все Марина сама вам рассказала? – недоверчиво посмотрел на Кораблеву Гуров.
"
"– Что-то рассказала она, а что-то добавил ее лечащий врач. Одна бы я точно пазл не смогла бы сложить. – Она встряхнула волосами и улыбнулась: – Я ведь возвращаюсь сегодня в Питер, Лев Иванович. Муж переводится обратно в Северную столицу, и я очень этому рада.
– Значит, уезжаете, – хмыкнул Гуров. – Погода не понравилась?
– Дома всегда лучше, – произнесла Виктория Сергеевна.
– Будете у нас – звоните. Можно спросить?
– Давайте.
– Актриса Мария Строева действительно ваша жена?
Лев Иванович улыбнулся.
– И довольно давно.
– Автограф пришлете?
– Непременно, – пообещал Гуров и посмотрел в небо. – Ты смотри-ка, настоящий снегопад…"
