– Несколько лет назад она работала в поликлинике, и между ней и ее коллегой случился конфликт. Собственно, именно из-за той женщины Александра уволилась. Мне хотелось бы знать все подробности. Ту, с кем Долецкая не поладила, зовут Ирина Дубинина.
– Думаете, она имеет отношение к нападению?
– Или к похищению. Вам ли не знать, Виктория Сергеевна, что женщины если уж и мстят, то делают это более изощренно, чем мужчины?
– Известно. Лев Иванович, я же просила называть меня по имени.
– До встречи, Виктория Сергеевна.
Он сразу же отключил связь, боясь, что Кораблева снова сказанет что-то не то и ему придется как-то ответить. В принципе, Гуров считал себя умным и проницательным человеком, но иногда у него возникала мысль о том, что он ни черта не понимает в этой жизни.
В кабинете, кроме Крячко, находился Гойда. Тот сидел за столом Льва Ивановича и перебирал бумаги. Кивком поздоровавшись с присутствующими, Гуров рухнул на ближайший стул и только сейчас понял, насколько сильно устал.
Однажды ему пришлось присутствовать на репетиции спектакля. Маша усадила его в дальний угол зрительного зала и попросила сидеть тихо.
– Видишь в первом ряду тетку с пучком волос на затылке? Это главный режиссер из другого театра. Хочет сделать совместную постановку. Так вот, ведет она себя здесь жутко. Орет на каждого, кто чихнул или нос почесал. Ей любой звук мешает. Ты точно хочешь остаться?
Гуров в тот день был вымотан до предела. За плечами была бессонная ночь, сильнейший мозговой штурм, который им со Стасом устроил Орлов, что, впрочем, сподвигло их на подвиги и привело к достижению великолепного результата.
Он соскучился по жене и, предвкушая томные выходные, заехал за ней в театр, несмотря на ее предупреждение о том, что ему придется некоторое время подождать, пока она освободится. Присутствие режиссера с пучком волос на голове его ничуть не смутило, но вопрос Маши, честно говоря, удивил.
– Я подожду.
Буду сидеть тихо, – пообещал он.
– Ну смотри. Я предупредила. Ни звука, понял?
– Понял.
– Не отсвечивай, Лева!
– Да понял я!"
"Маша вернулась на сцену, Гуров по привычке облокотился о спинку впереди стоявшего кресла, положил голову на руки и некоторое время наблюдал за происходящим на сцене. Он старался не заснуть, но глаза закрылись сами собой, и Лев Иванович задремал. Внезапно прогрохотал гнусный низкий голос, разбудивший его.
