Даже штаб 30-й армии часа через четыре после их приезда снялся со своего места и убыл в неизвестном направлении. Это произошло так внезапно, что на какое-то время связь со штабом армии у командования ОМСБОНа была потеряна."
"Отряд Мальцева расположился в деревеньке Новокабаново, что в 500 метрах южнее Завидово. Избы, выделенные под ночлег, были тёмные и тесные. Хотя жители и покинули деревню, бойцы старались бережно относиться к их имуществу. По крайней мере, до того момента, пока не придётся менять дислокацию. Немцам, естественно, «деревенских гостиниц» никто оставлять не собирался.
Согласно схеме расквартирования, Ануфриеву предстояло провести ночь под одной крышей с лейтенантом Петром Слаутским, сержантом Алексеем Кругляковым и своими давними знакомцами, а теперь уже закадычными друзьями Чернием, Дешиным и Москаленко. Надо сказать, с момента их первой встречи Олег Черний заметно продвинулся по службе и так же, как Кругляков, носил звание сержанта.
Разместились, затопили печь, наладили светомаскировку.
При тусклом свете керосиновой лампы, едва освещавшей видавший виды крестьянский стол, поужинали гречневым концентратом с салом. Что интересно, в этот день впервые за всю службу бойцам выдали по 100 граммов водки. «Что-то будет, – подумал Евгений. – И, вероятно, уже скоро…» Водку разлили по фляжкам, решив оставить на потом.
Думая о грядущих событиях, Женя, конечно, имел в виду предстоящие боевые действия. Но судьба в этот вечер преподнесла встречу, которая у каждого из них оставила в душе неприятный осадок.
Выйдя перед сном во двор, Дешин неожиданно вернулся с каким-то типом в форме красноармейца.
– Вот, говорит, что окруженец, – пропуская гостя вперёд, пояснил он Слаутскому. – Попросил закурить и обогреться.
Незнакомец сухо поздоровался и, подойдя к печке, принялся греть руки. Потом взял предложенную папиросу, нервно размял её, прикурил и, жадно затянувшись, без вступлений процедил сквозь зубы:
– До ручки… дошли! Всех… подчистую! Один я… выбрался.
Находившиеся в хате переглянулись – гость сопроводил свою короткую речь отборной бранью, на которую в батальоне был наложен жёсткий запрет.
– Думаю, товарищ боец, вы преувеличили страх окружения, – с подобающей старшему по званию выдержкой произнёс Слаутский.
– И, пожалуйста, говорите без мата, – добавил Москаленко, тщательно протирая ручной пулемёт.
– Вот попадёте – узнаете! – огрызнулся рассказчик. – Весь полк… накрылся!
– Целый полк?! Не поверю, – возразил Олег Черний.
