– Точно! А знаете, что его спасло? – нагнетает интригу Семён.
– Ну, не тяни!
– Номер газеты и, в частности, крамольную заметку решили показать маршалу Будённому. Семён Михайлович прочитал и остался вполне доволен названием: «А что, – сказал он, – лихой заголовок!»
– Ха-ха! Очень на него похоже! – продолжал заливаться смехом Гречанник.
– Это ещё не всё! Потом, задумавшись, маршал добавил: «Только это слово, по-моему, пишется через букву «е»…»
Бойцы от смеха повалились друг на друга.
– Эй! Вы чего там гогочете? – кричали из едущей следом машины.
– Аж здесь слышно!"
"– Ладно, ребята, – начал успокаивать всех Паперник. – Действительно, как будто бы не на войну едем. Давайте-ка лучше споём.
И затянул любимую:
Ой, при лу́жке, при лужке,При широком поле,При знакомом табунеКонь гулял на воле.
В кузове тут же подхватили:
Ты гуляй, гуляй, мой конь,Пока не поймаю,А поймаю – обуздаюШёлковой уздою…
Потом вновь настала очередь Гудзенко. Что касалось песен, он мог петь в любых условиях, пусть даже пулемёт давит на скатку и трёт шею – ему всё нипочём.
Если завтра война, если враг нападёт,
Если тёмная сила нагрянет,
Как один человек весь советский народ
За свободную Родину встанет.
Семён пел яростно. На припеве к нему присоединился хор товарищей:
На земле, в небесах и на мореНаш напев и могуч, и суров:Если завтра война,Если завтра в поход,Будь сегодня к походу готов!
Затем следовала «Прощай, любимый город», потом неизменная «Катюша». Ну и, конечно же, ставшая гимном бригады «В бой за красную столицу, москвичи!».
Наконец-то они получили первое боевое задание! За время, проведённое на учебных полигонах, омсбоновцы накопили достаточно боевой злости и набрались необходимых знаний, чтобы как следует бить врага. Женя, как бывший охотник, сравнивал сейчас себя и своих однополчан со сворой гончих, натасканных на дичь, которых после долгого томления вдруг спускали с поводков, и начинался бешеный по своему накалу гон зверя. Каждому бойцу не терпелось сейчас увидеть неприятеля, наброситься на него и погнать с родной земли.
Сколько в этом желании было наивности, Евгений понял уже на вторые сутки их командировки. А пока, продвигаясь знакомым маршрутом по Ленинградскому шоссе, Ануфриев отмечал для себя некоторые удивительные детали. Например, по пути следования колонны он не видел больше укрепительных или оборонительных сооружений. Это было странно. Как будто и не происходило никакого наступления неприятельских полчищ на Москву. «Что это? – думал Евгений.
