— До встречи с тобой я был не тем человеком, которым хотел быть, а тем, каким меня заставили стать. Ты освободила меня, но я не сразу это понял. Я просто предположил, что вел себя с тобой по-другому, потому что ты не знала меня как миллиардера, который может иметь все, что захочет. Я уехал, но мои мысли все время возвращались к тебе, и я снова не спрашивал себя почему. Просто вкалывал, ведь так было всегда. Моей судьбой было жениться на Изабелле, но я этого не делал, тянул, сомневался. Мы как раз говорили с ней об этом…"
"Корделия напряглась.
Упоминание об Изабелле вызвало в памяти сцену, которой она была свидетелем, и, словно почувствовав ее отстраненность, Лука наклонился к ней, и язык его тела заставил Корделию поверить ему вопреки здравому смыслу.
— А потом пришла ты. Появилась во всей ошеломляющей красоте.
— Не надо, Лука, — резко ответила она.
— Что «не надо»?
— Не надо причинять мне боль.
— Ты думаешь, я собираюсь поделиться с тобой интимными подробностями?
Все не так, как ты думаешь.
Изабелла — лесбиянка. Мне это известно давно, и именно поэтому брак с ней имел смысл. Я не верил в любовь. Считал, что это не для меня. А Изабелла собиралась за обложкой традиционного брака скрыть свою нетрадиционную сексуальность от родителей. И в некотором роде такое положение дел нас обоих даже устраивало. — Он вздохнул, удивляясь, как он мог до такого додуматься. — Она плакала, потому что наконец-то решила рассказать обо всем родителям, чтобы соединиться со своей возлюбленной.
Она была очень взволнованна, и я пытался утешить ее, сказать, что все будет хорошо. Именно эту сцену ты и застала, и я был дураком, что не объяснил все сразу, а потребовал мне доверять. Черт возьми, разве я не идиот?
— Изабелла лесбиянка? Но ты же собирался жениться…
— А кто знает? Может быть, мы бы так и сделали, если бы она не встретила эту женщину, в которую влюбилась без памяти. Поступили, как требовала традиция.
И в конце концов оба были бы несчастны.
— Лука… Жаль, что ты ничего не сказал мне с самого начала. Ты даже не представляешь… чего я только не передумала.
— Старые привычки умирают с трудом. — Он поморщился. — И, кроме того, это помогло мне признать то, что я скрывал от самого себя.
— И что же это? — задыхаясь, спросила Корделия.
— Что я люблю тебя. Что ты та женщина, которую я ждал всю свою жизнь.
Каждое слово было музыкой для ее ушей.
