С трудом добрался до дома, бросил тачку нетерпеливо и утянул Мию в дом, добрался до первой же комнаты и раздел ее мгновенно, остервенело снял с ее тела все, что только можно было снять.
– Якуб! – ахнула она.
Ее золотистая кожа покрылась острыми пиками мурашек. Мия потянулась рукой, чтобы прикрыть грудь, с затвердевшими сосками. Я отвел ее руки вниз, в стороны.
– Дай посмотреть на тебя! – попросил я.
Наслаждался ее лицо, полным смущения и нетерпения, тонкой шеей, видом привставших сосочков и быстро-быстро вздымающейся и опадающей кожи впалого животика.
– Похудела.
– Бегала много, – отозвалась она тихим голосом. – Аппетит немного пропал.
– Нагоним! – пообещал я.
Подхватил ее на руки и понес в спальню, в нашу спальню, по ступеням нашего дома, повторяя эти слова про себя, как мантру. Кажется, теперь я понял, к чему готовился, чего ждал, для кого старался довести этот дом до совершенства.
Для нее.
Ступеньки под ногами пролетели чересчур быстро.
Спальня гостеприимно встретила нас заранее расстеленной кроватью.
– Ты готовился?
– Ждал.
Мия рухнула в ворох одеял и покрывал со счастливым писком и раскинула руки и ноги в форме звезды, посмотрела на меня взглядом, жарким, как кипяток.
– Я принимаю сюда только в обнаженном виде! – потребовала она и согнула одну ногу в колене, отвела ее в сторону.
Красотка провела пальчиками по припухшим половым губкам, показала свою киску, поблескивающую от влаги. Мой рот мгновенно наполнился слюной от того, как я хотел пристроить губы и язык на это сладкое местечко и вылизать ее хорошенько.
– Раздевайся, Якуб! – тихо, но властно потребовала Мия.
Она следила за тем, как я раздевался, чуть-чуть покраснела, облизнувшись, когда член, освобожденный из трусов, гордо подскочил до самого пупка. Я раздевался быстро, затормозил лишь на миг перед тем, как снять рубашку.
– Должен тебя предупредить кое о чем.
– О чем?
Я молча стянул рубашку и показал на длинный, красный рубец на руке.
– Якуб! – вскрикнула Мия. – Где же ты так сильно поранился? Когда восстанавливал дом семье?
– Нет, Мия.
Это след от моей глупости. Поранился я уже здесь, хотел спилить лишнее дерево. Чуть руку себе не откромсал и потерял много крови, лежал в больнице.
– Если бы я только знала, что тебе плохо, то в гордость бы играть не стала, прилетела к тебе в тот же миг!
– Даже несмотря на то, как сильно я тебя обидел?
– К черту обиды, жизнь важнее.
– Скоро снимут швы, – пообещал я. – Рубец со временем затянется.
– Это мелочи.
