– Еще…
Он целовал меня до тех пор, пока дрожь не отпустила, потом словил мой язык, начал сосать его и получил еще одну порцию послеоргазмической дрожи.
– Вот так… Вот так, моя Пчелка. Так хорошо. Так правильно. Теперь ты моя…
– Твоя. Навеки твоя. Не отпускай.
– Не отпущу.
– Не уедешь больше без меня?
– Ни на шаг не отойду! – заверил меня Якуб. – Даже не надейся.
– Люблю. Люблю тебя…
– И я. Больше жизни, – подтвердил Якуб, поцеловав меня в уголок губы. – Поехали домой? Ко мне домой.
Я уже сказал однажды, что этот дом – и твой тоже. Ничего не изменилось. А ты?
– Да. Я согласна… Только мне немного неловко. У меня все трусики мокрые и штаны. Я как будто описалась…
– Тебя как будто не касался твой любимый мужчина на протяжении целого месяца, только и всего! Но сейчас я буду наверстывать упущенное. Активно. Прямо сейчас поехали и устроим каникулы по-взрослому…
Якуб
Я касался ее постоянно и не мог перестать касаться. Мои глаза и губы, мое тело – всецело тянулись к Мии.
Мое сердце могло лопнуть в любой момент от того, как много в нем было любви, обожания и желания быть рядом с этой исключительной девушкой. Она смеялась, улыбалась мне с любовью, ее глаза источали счастье, слепящее и яркое счастье. Я смотрел на нее и завидовал сам себе, к себе же ревновал и повторял постоянно: «Гребаный ты счастливчик, Якуб! Гребаный ты счастливчик, если она после всего осталась рядом с тобой!»
Дорогу преодолел с трудом, услышав, наверное, с полсотни просьб Мии следить за движением на трассе.
Но что я мог поделать? Мне хотелось смотреть на нее, не отрываясь ни на миг! Это было похоже на сумасшествие, на отраву, но какой же сладкое и приятное это безумство! Я был готов испить его до дна, искупаться в нем с головой, дышать им, дышать Ею – моей любимой и желанной!"
"После всех признаний, после того, как она подписала бумаги на развод, после того, как я отвесил пинка под зад ее бывшему, я испытал глобальное облегчение.
С моей души свалился не просто камень, но все мыслимые и надуманные камни разом! Я был вне себя от счастья, ощутил ясность и легкость, которых не было никогда на моем сердце. Теперь это была осознанная легкость и свобода, свобода не в праве выбирать любую из миллионов других женщин, а свобода любить и возвращаться к той самой – Единственной из миллионов.
Этому чувству не было конца и края.
