Это… Главное, что ты жив и со мной! Люблю тебя…
– И я тебя люблю. Ну, что… Пустишь в себя одного мужчину с некрасивой рукой?
– Самого любимого? Единтсвенного и обожаемого? Пущу, конечно же! Еще штраф выпишу за простой и долгое ожидание! – пригрозила она. – Тебе придется меня…
– Отлюбить! – закончил я за нее и взобрался на кровать, начав целовать ее ротик неспешно и глубоко, получая от этого невообразимый кайф.
Мои предубеждения против поцелуев таяли, как снег на жаре. Признаться, рядом с ней ни одно из табу не срабатывало, границы были шаткими, как никогда раньше.
Сейчас же все барьеры слетели, ни одной посторонней или лишней мысли в голове, только одно ощущение кайфа и непрекращающегося счастья.
– Ты такая сладкая, Пчелка, одуреть можно! Медовая моя…
– Люблю тебя! Боже, еще один раз меня поцелуй! – попросила, задыхаясь.
– Всего один?
– Один миллиард, – выкрутилась Мия.
Она обняла меня за плечи, всем телом приникла, прижалась огненным импульсом, сливаясь воедино. Я опомниться не успел, как погрузился в ее тело одним глубоким, медленным толчком, застонав громко.
Обычно я бывал сдержанным в такие моменты, чаще сыпал заводными словечками, поддавал жару. Но сейчас… ничего из этого было не нужно.
Жар плавился по венам, жар возникал на стыке наших тел.
Мой член ходил глубоко в ней четко и глубоко вбиваясь, но казалось, этой глубины недостаточно. Хотелось еще больше и жарче! Хотелось буквально всюду. Трахая Мию, я жадно вгрызался в ее ротик, ловил ответные стоны и крики, надсадные хрипы, вбирая их в себя, отрывался на миг, чтобы глотнуть кислорода и переключиться на ее тонкую шейку, на грудь, с коричневыми тугими сосками.
– Еще! – простонала Мия, царапая кожу головы коготками. – Еще, Якуб!
– Да! Проголодалась по мне?
– Безумно!
Я сгреб пятерней ее грудь, сминая пальцами, ласкал губами и языком соски, жадно всасывая их в рот по очереди.
Вел себя, как дикарь на пиршестве, но не мог насытиться!
Глава 44
Мия
– Люблю, Якуб! Люблю! – вырвалось с моих губ в очередной раз.
"
"– А я тебя, – отзеркалил он со счастливым выдохом и глубоким стоном.
Наш поцелуй разорвался на несколько мгновений.
– Еще раз скажи, что любишь? – попросил он.
Мое сердце защемило от того, как горячо и отчаянно он нуждался в моей любви. Нуждался же? Так проникновенно и глубоко попросил, что я я вся стала признанием – простым, но таким нужным, отчаянным, искренним.
– Люблю тебя, Якуб. Безумно люблю! И буду тебя целовать… – добавила, смутившись.
