В школе ее начали дразнить, так что мне пришлось забрать ее и учить дома.
– Мэрайя, вы могли каким-то образом навеять дочери галлюцинации, связанные с Богом?
– Я? Нет, я не внушала ей никаких религиозных идей. Мы с Колином принадлежим к разным конфессиям. В доме даже нет Библии. Я сама не знала половины того, что слышала от Веры.
– Вы когда-нибудь наносили дочери травмы, вследствие которых ее бок и руки могли начать кровоточить?
– Нет, я бы никогда ничего подобного не сделала.
– Как вы думаете, что будет с Верой, если она переедет жить к Колину?
– Он ее любит, – медленно произношу я.
– Не всегда принимал ее интересы близко к сердцу и все-таки любит. Однако беспокоюсь я не о нем, а о ней. Ей придется привыкать к ребенку, который скоро родится, и к женщине, которая ей не родная мать. Мне кажется, это будет несправедливо, если ее жизнь опять так круто изменят. – Я бросаю взгляд на Колина и хмурюсь. – Вера совершает чудеса. Нас можно разлучить, но ничто не изменится: люди везде будут следовать за ней, пытаясь оторвать от нее кусочек.
– (Моя дочь смотрит на меня; ее взгляд теплый, как солнце, которое трогает твою макушку, когда выходишь из дому.) – Я не могу объяснить вам, почему Вера такая. Но она такая. И не могу объяснить, почему я заслуживаю того, чтобы жить с ней. Но я заслуживаю.
Мец называет этот свой метод «змея в джунглях». С такими свидетелями, как Мэрайя Уайт, у него может быть два пути: сразу пойти в атаку, надеясь, что жертва растеряется, или сначала усыпить ее бдительность притворным участием, а уже потом нанести смертельный удар.
Главное – это заставить Мэрайю сомневаться в себе. Как признавалась она сама, вечная неуверенность в собственной правоте – ее ахиллесова пята.
– Вы, наверное, уже устали говорить о той депрессии, которая настигла вас много лет назад.
– Пожалуй, – вежливо улыбается Мэрайя.
– До тех пор вы никогда так сильно не болели?
– Нет.
– Но после того случая депрессия много раз возвращалась к вам, не так ли? – с сочувствием спрашивает Мец.
– Нет.
– Как же? – удивляется адвокат, словно бы укоряя ее в том, что она дала неправильный ответ. – Вы ведь принимали лекарства?
На лице Мэрайи мелькает выражение замешательства, и он внутренне улыбается.
– Ну да, принимала. Вероятно, это и помогло мне не впасть в депрессию снова.
– Чем вы лечились?
– Прозаком.
– Вам прописали его от резких перепадов настроения?
– У меня не было резких перепадов настроения. У меня была депрессия.
