Наконец моя рука взлетает, как будто я хочу ударить оператора. Камера резко дергается, и в кадр на секунду попадают участники события: Вера, забившаяся в угол, мама в больничной сорочке, Иэн и его продюсер. Это запись маминого кардиологического обследования. Та самая, которую Иэн обещал не использовать.
Значит, он опять мне солгал. Я поворачиваюсь к зрителям и нахожу глазами его. Он сидит такой же бледный и окаменевший, как, наверное, и я сама. Он единственный, кто мог передать кассету Мецу. Но вы только посмотрите на него! Немудрено поверить, что он поражен не меньше моего.
Прежде чем я успеваю все это обдумать, Мец спрашивает:
– Миссис Уайт, вы помните этот инцидент?
– Да.
– Расскажите нам, пожалуйста, при каких обстоятельствах была сделана эта запись.
– После того как моя мама возвратилась к жизни, ее обследовали. Мистеру Флетчеру разрешили это заснять.
– И что же произошло?
– Он обещал не направлять камеру на мою дочь. Когда он нарушил свое обещание, я просто… отреагировала.
– Вы просто… отреагировали.
Гм… И часто вы так реагируете?
– Я пыталась защитить Веру и…
– Миссис Уайт, будет достаточно, если вы скажете «да» или «нет».
– Нет. – Я с усилием сглатываю. – Обычно я тщательно обдумываю каждый свой шаг.
Мец подходит ко мне:
– Как вы считаете? Эта запись доказывает вашу эмоциональную уравновешенность?
Я медлю с ответом, подбирая слова:
– Это не лучший для меня момент, мистер Мец. В целом я да, эмоционально уравновешенна.
– В целом? А во время этих странных приступов агрессии? Может быть, именно в такие минуты вы причиняете физический вред вашей дочери?
– Я не причиняю Вере вреда.
Никогда не причиняла.
– Миссис Уайт, вы сами сказали, что являетесь эмоционально уравновешенным человеком, однако эта запись однозначно опровергла ваше утверждение. Получается, вы солгали под присягой?
– Нет…
– Ну же, миссис Уайт…
– Протестую! – кричит Джоан.
– Протест принимается. Адвокат истца, вы уже продемонстрировали нам то, что хотели.
Мец улыбается мне:
– Вы говорите, что никогда не причиняли дочери физического вреда?
– Никогда.
– И психологического вреда вы ей тоже не причиняли?
– Тоже не причиняла.
– Вы неглупая женщина и слушали то, что говорилось в этом зале.
– Да, слушала.
– Тогда скажите нам: если бы у вас был делегированный синдром Мюнхгаузена и я обвинил бы вас в причинении вреда вашей дочери, что бы вы ответили?
Я таращусь на Меца, чувствуя, как желчь обжигает мне горло.
– Я бы ответила, что не делала этого.
– И солгали бы.
