– Было ли этому медицинское объяснение?
– Возражаю! – говорит Мец. – С каких это пор она компетентна в таких вопросах?
– Протест отклоняется.
– Врачи сказали, что иногда присутствие членов семьи помогает пациентам, находящимся в коме, скорее очнуться, – объясняю я. – Но еще они сказали, что такое стремительное улучшение произошло на их памяти только однажды.
– Когда же?
– Когда моя мама вернулась к жизни.
– Видимо, это у вас семейное, – улыбается Джоан. – Кто-нибудь, кроме вас, наблюдал чудесное исцеление вашей дочери?
– Да.
Два доктора, шесть медсестер, моя мать и опекун по назначению суда.
– Все они включены в список наших свидетелей, Ваша честь, на случай если мистер Мец пожелает их опросить.
Он не пожелает, и Джоан объяснила мне почему: ему не нужно, чтобы восемь человек провозгласили, что произошло чудо."
"– Мэрайя, – продолжает мой адвокат, – в этом зале в ваш адрес прозвучали утверждения, по поводу которых суд, вероятно, хотел бы услышать и ваше мнение тоже. Начнем с лечения в психиатрической больнице.
Расскажите нам, пожалуйста, как вы туда попали.
Всю ночь мы с Джоан репетировали, как я буду отвечать на ее вопросы. Я знаю, что нужно говорить, что она хочет донести до судьи. В общем, я подготовлена ко всему, кроме того чувства, которое испытываю, ощущая на себе взгляды всех этих людей.
– Я была очень сильно влюблена в своего мужа, – начинаю я, как и было задумано. – Когда я застала его в постели с другой женщиной, это разбило мне сердце, но он решил, что у меня непорядок с головой.
– Я поворачиваюсь, чтобы видеть его. – Мне стало ясно: я больше не нужна Колину. Эта мысль была для меня очень тяжелой, и я подумала, что не смогу жить без него. И не захочу. – Я делаю глубокий вдох. – Когда вас что-нибудь сильно угнетает, вы не обращаете большого внимания на окружающий мир. Вам никого не хочется видеть. У вас возникают мысли – правдивые мысли, – которые вы хотели бы высказать, но они похоронены так глубоко внутри вас, что нужно сделать большое усилие, чтобы вытащить их на поверхность.
– Мое лицо смягчается. – Колин отправил меня в психиатрическую больницу, но тираном я его не считаю. Наверное, он испугался. И все-таки сначала ему следовало бы поговорить со мной. Может, я и не смогла бы объяснить ему, чего хочу, но мне было бы приятно оттого, что он готов меня выслушать. И вот я вдруг оказываюсь в больнице, беременная. Колину я не сразу сказала про ребенка. Решила, сколько возможно, держать это в тайне. – Я смотрю на судью.
