Мэрайя вспоминает старую философскую загадку: слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет? Если религия вам не нужна, имеете ли вы право прогонять от себя служителей культа?
– Догадываюсь, что вам не понравится то, что я сейчас скажу, – говорит отец Макреди, – но я бы воспринял это как личное одолжение, если бы вы позволили отцу Рампини побеседовать с Верой.
Люди, окружившие их дом, держат над головами христианские знамена. Мэрайя их не звала и хотела бы, чтобы они ушли. Если бы ей удалось от них избавиться, это было бы очко в ее пользу в глазах судьи.
А самый простой способ избавиться от них – сделать так, чтобы они из уст своей же Церкви услышали, что Вера не та, за кого они ее принимают. Но тогда опять придется использовать ребенка, а Мэрайя не хотела бы до этого опускаться – даже с благой целью.
– Мы с Верой не должны делать вам никаких одолжений. Мы не католики.
– Иисус формально тоже им не был.
Мэрайя падает на подушку и, чувствуя, как ткань наволочки касается ее лица, думает о лесных деревьях: они беззвучно валятся одно за другим и никто этого не замечает, пока однажды какой-нибудь человек случайно не обнаруживает, что целого леса как не бывало.
29 октября 1999 года"
"Отец Рампини знает много способов, с помощью которых можно заставить статую заплакать, но ни один из них не имеет отношения к Иисусу. Можно натереть мраморный лик хлоридом кальция: это приведет к образованию конденсата, похожего на слезы. Можно напихать в глаза крошечные шарики жира, который будет таять при повышении температуры.
Можно даже положиться на ловкость собственных рук и быстро увлажнить лицо статуи губкой, пока внимание аудитории чем-нибудь отвлечено. Отец Рампини видел пузырьки с фальшивой кровью, спрятанные в складках одежды, видел стигматы, возникающие по мановению руки, видел четки, превращающиеся из серебристых в золотистые вследствие вполне изученных наукой реакций.
Что ему подсказывало его чутье? Маленькая Вера Уайт – это полная чушь!
Поначалу отец Рампини верил, что разоблачить ребенка будет парой пустяков.
Несколько вкрадчивых вопросов, слезное признание, и к ужину он возвращается в семинарию. Однако чем больше отец Рампини узнаёт об этой девочке, тем более трудной представляется ему задача.
Вчера он говорил со многими репортерами, собравшимися перед домом. Пытался выяснить: может быть, мать ребенка заключила с кем-нибудь договор о написании книги или пообещала кому-то материал для эксклюзивного телерепортажа.
