При строительстве газопровода несколько лет назад тут были разбиты бараки для рабочих, потом вроде как площадку планировали под место отстоя фур, но их потом пустили по объездной. Оказывается, именно это место молодежь выбрала для такой опасной забавы.
Время уже почти десять. Машину Егора я не вижу, но сразу замечаю автомобиль Семёна.
Едва Антон съезжает на площадку и паркуется, я открываю дверь и выбегаю.
— Сём, — подлетаю к парню, даже куртку не застегнув, — где Егор?
Звягин стоит ещё с двумя парнями, но чуть отходит.
— На старте уже.
Внутри начинается мандраж. Боюсь за него.
— Юль, не маячь лучше. Он злой как чёрт.
Ответить не успеваю, и так и остаюсь возле Семёна, когда все машины вдруг начинают сигналить, а на центр медленно выезжают две тачки — Вертинского и ещё одна. И та вторая явно покруче. Спортивная, мощная. У Егора тоже хороший автомобиль, но такой, как у соперника, будет стоить как наш дом и Вертинских вместе взятые.
Тревога внутри нарастает выше отметки «максимум».
Я сжимаю кулаки и стараюсь дышать ровно. Помешать я уже не могу.
— Приветик, — к компании, возле которой стоим мы со Звягиным, подходит какой-то парень, лицо знакомое, но я его не знаю. — Так это за твои буфера сегодняшнее сражение, красотка? — расплывается в слащавой улыбочке.
— Руднев, мандруй отсюда, — предупреждающе смотрит на него Семён. — Пока не стал следующим участником.
— Окей! Не кипятитесь, я же просто спросил. Гордится надо, что за тебя парни вот так рисковать жизнью будут, — подмигивает мне и, наткнувшись на сердитый взгляд Звягина, ретируется.
Только нечем гордиться. Не из-за меня они будут биться, а из-за собственных загонов.
Раздаётся громкий протяжный гудок. Машины газуют, сверкают сзади красными фарами и после ещё одного, но короткого гудка берут резкий старт. Мне хочется зажмуриться, но я себе даже моргнуть не позволяю, смотрю во все глаза, как по трассе бок о бок уносятся машины, оставляя всех присутствующих следить за удаляющимися четырьмя красными фонарями во тьме.
Народ оживляется, начинают спорить и делать ставки.
— Если выживут, — слышу из толпы и в очередной раз холодею. — Дорога убийственная.
Красные точки скрываются вдалеке за деревьями и наступает тягучее тревожное ожидание. Я сжимаю одной рукой запястье на второй и считаю свой пульс. Часто так делаю, когда нервничаю. Это помогает отвлечься и прислушаться к себе. Но сейчас со счёта я то и дело сбиваюсь, потому что пульс слишком частит.
