Время шло, но я не знал с какой скоростью. Не смотрел на часы, не мог даже увидеть, стемнело ли на улице, ведь комната сама была наполнена темнотой, как и вся квартира. Пусть сегодня здесь гуляет мрак. Так надо.
Лишь противное тиканье часов и осознание того, что я готов изувечить свою принцессу отравляло мне сейчас существование.
Нет, не просто готов, уже готовлюсь к этому.
— Я не смею будить тебя, ведь я не такой изверг, как ты сможешь подумать.
Всё время я был здесь, смотрел на неё, проживал прошлые и будущие моменты.
Выходил лишь один раз попить воды, когда горло высохло настолько, что начинался припадочный кашель, будто у меня чахотка.
В один момент Полин начала приподниматься на локтях, тогда я посмотрела на часы. Одиннадцать вечера. Ровно. Что-то оно рановато проснулась, но так тому и быть.
— Стаас, — шёпотом произнесла она, такая вставшая и сонная.
— Да, милая?
— Я заснула?
— Да, тебе очень захотелось спать.
Полин попыталась приподняться.
— Осторожно, зайка, на полу букет роз, — проговорил я, когда она хотела опустить ножки прямо в него.
— Букет? Для меня?
— Да, пусть он пока полежит.
Полин включила ночник.
— Зачем это? — нервозно, даже повысив тон, спросил я.
— Просто ничего не видно.
Но тогда ты будешь видеть всё, что я буду делать. Ты не должна видеть меня в таком состоянии, понимать, что это я — да, но не видеть.
— Какой сонет ты выбрала? Скажи мне, — перевожу тему.
— Девяносто второй.
— Ты успела выучить его прежде, чем заснула, милая?
— Нет, я выучила только половину, — сонно проговорила Полин, — до слов «твоя измена — беспощадный нож».
— Какие правдивые слова, малыш, ты так не думаешь?
— Не знаю... В чём правдивые?
— Расскажи мне его целиком, и я объясню тебе.
— Но я не знаю его целиком.
— Расскажи то, что знаешь. Давай.
И она принялась рассказывать сонет своим миловидным, но вовсе неуверенным голосом. Я вкушал всё, пока она не произнесла последние слова.
— Всё, — напряжённо произнесла Полин. — Тебе понравилось?
— Да, мне очень понравилось.
Знаешь, в чём смысл всех этих слов? — Я склонился пред нею, чтобы прошептать это на ушко.
— В том, что мужчина очень любил свою возлюбленную и не хотел её терять?
— В том, чтобы ты никогда не забывала, что ты моя, — ласковый тон сменился строгим; пальцы впились в её плечи; лбом соприкоснулся с её.
— Стаас, что с тобой? Что происходит?
— Со мной всё в порядке, милая. Но ведь я тебя предупреждал, что если хоть кого-то увижу с тобой, то тебе будет плохо.
