Приправленное вдохновенностью и духовностью, это блюдо получалось не слишком аппетитным.
Макар решил, что с игрой в поддавки пора заканчивать. Хватит с него Брюсова, который на самом деле Гумилев.
– Серьезное обвинение, – хладнокровно сказал он. – Вы можете его подкрепить фактами?
«Сейчас про тонкие миры понесет, – подумал он. – Не знаешь, на кого валить, вали все на астрал. Он большой, он стерпит».
И тут Медведкина его удивила. Деловито стерев слезу, она сделала странный жест, одновременно нетерпеливый и раздраженный, словно объяснять очевидные вещи сыщикам было ей так же привычно, как учителю – разжевывать тему бестолковым второклассникам, и до такой же степени надоело.
– Лапка. Лисья лапка.
– А подробнее?
– Лисья лапка валялась рядом с Джоником, – пояснила Татьяна. – Я видела ее, когда вбежала в оранжерею. Это Кармелитино украшение. Она любит такие штучки… брррр!.. жуткие.
Балерина передернула плечами. Платье нервно заискрилось.
– Подождите… там было украшение?
Макар потянул к себе схему места преступления, но Бабкин едва заметно качнул головой: можешь не искать, никакой лапки на схеме не отмечено.
– Хотите, я нарисую?
Не дожидаясь ответа, Татьяна взяла со стола тетрадь.
– Вот здесь. Прямо рядом с Джоником.
Она уверенно набросала три кадки с пальмами, изобразила дорожку и лежащего на ней человека. Макар вздернул брови: рисунок вышел на редкость выразительный и точный. Возле тела Татьяна поставила маленький крестик.
Бабкин на несколько секунд прикрыл глаза, заставляя себя мысленно переместиться в душноватое пространство оранжереи.
Вот с легким стуком за ним захлопывается стеклянная дверь, вот он видит пустой постамент, на котором натягивал свой лук пузатый купидон… Сергей скользнул взглядом по петляющей дорожке, с обеих сторон окаймленной гравием, и чуть не вздрогнул: в памяти отчетливо, словно высвеченная лучом фонаря, возникла скрюченная лисья лапка на серебряной цепочке, лежащая на том самом гравии.
«Я ее заметил. Но не обратил внимания».
Бабкин досадливо выругался про себя.
Медведкина обратила, а он, профессиональный сыщик, прошел мимо и не вспомнил бы, если бы не ее рассказ!
Он поймал взгляд Илюшина и кивнул: да, все правильно.
– Вы же слышали, что Джоник сказал про нее, – безмятежно говорила Татьяна. – Все это правда. Кармелита ведьма! Настоящая!
– Что-то там было про вареную кровь и заговоры, – припомнил Сергей. – А вот про урода я совсем не понял.
Медведкина сочувственно взглянула на него и снизошла до объяснения.
