Образ удачно дополняли розовые домашние туфли с пушистыми помпонами, украшавшие голые ноги балерины.
– Я не могла не надеть траур, – скорбно сказала Медведкина, присаживаясь на краешек кресла и теребя в руке носовой платок. – Бедный, бедный Джоник. Знаете, как сказал великий поэт: «Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка!»
Она слабо улыбнулась и наклонила голову, точно прислушиваясь к эху собственных слов.
– А дальше? – спросил Илюшин.
Татьяна взглянула на него укоризненно, как на человека, допустившего вопиющую бестактность.
– Вы не знаете Брюсова?
– Кто же не знает старика Брюсова! – всплеснул руками Макар. – Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты!
– Это не Брюсов, – не совсем уверенно возразила Татьяна. – Он такого не писал.
– Нет? Вот сволочь, – прочувствованно обругал поэта Илюшин."
"Бабкин пожалел, что между ними нет стола. Привычка незаметно пинать Макара во время его непринужденных бесед со свидетелями укоренилась в Сергее пару лет назад и, по его мнению, периодически приносила плоды.
Хотя шамбарьер, конечно, был бы эффективнее.
– Ну хорошо, – смирился Илюшин. – Тогда вернемся к покойному Баширову. Как выразился один сочинитель, духи ада любят слушать эти царственные звуки.
– Мне тоже невероятно нравилось его пение! – оживилась балерина. – Такой талантливый мальчик! Такой многогранный! Невыносимо думать, что его больше нет с нами!
Она поднесла платок к глазам и промокнула выкатившуюся слезу.
– Где вы были, когда его убили? – спросил Макар.
– Напрасно она это, – вздохнула балерина, пропустив вопрос мимо ушей. – Такой страшный грех и за сто лет не отмолить…
Сергей и Макар переглянулись.
– Кто, Татьяна Вадимовна? – осторожно поинтересовался Сергей.
Медведкина ухитрилась совершить невозможное, кокетливо взглянув на него сквозь блистающую слезу.
– Я ведь просила называть меня просто Танюшей!
– О ком вы говорите? – пришел на помощь другу Макар.
– О Кармелите, конечно. Разве вы не в курсе, что это она его убила?
Татьяна взглянула на обоих сыщиков с детским недоумением и закусила густо накрашенную губу.
Среди маленьких собачек, которые до старости щенки, встречаются не только крошечные той-терьеры, но и полноразмерные пудели. Однако когда роль маленькой собачки берется исполнять мастиф, это редко выглядит убедительным. Илюшин полагал, что Медведкина выбрала для себя амплуа «я милая трогательная девочка, не отдающая себе отчета в том, что говорю» и очень старалась не выйти из образа.
