– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, папа!"
"– А, впрочем, это неважно. Мой водитель сейчас отвезет тебя к гинекологу матери, она осмотрит и даст необходимые справки, чтобы Третьяков потом не смог предъявить претензии.
Слезы душат, от отвращения к собственному отцу меня начинает тошнить. Спазмы накатывают так сильно, что завтрак рискует оказаться прямо на его светлом ковре. Медленно и глубоко дышу, чтобы унять тошноту, и пытаюсь осмыслить происходящее. Не верю, не верю, что моя беззаботная жизнь студентки так резко превратилась в кошмар, и я рискую не пережить свою первую брачную ночь.
А если и переживу…не готова с этим жить.
– Гарантия на товар? – горько усмехаюсь сквозь слезы. – Чтобы твой «партнер» не смог в случае чего вернуть бракованную жену?
Ответ отца тонет в резком звуке распахнутой двери. Хочу обернуться, но замираю на месте, следя за реакцией отца.
Он заметно бледнеет, потом покрывается багровыми пятнами, ослабляя узел галстука. Глаза отца бегают из стороны в сторону, и заметно, что он хочет испариться из кабинета.
Исчезнуть, лишь бы не встречаться с тем, кто стоит позади меня.
И я, признаться, тоже.
Я стою к незнакомцу спиной, но чувствую подавляющую ауру власти и силы, исходящей от мужчины. Чувствуется, что он привык получать свое. Любыми путями.
– Добрый день, Валентин Генрихович. Не помешал? – у мужчины низкий, бархатный и порочный голос, который словно ласкает меня, невесомо касаясь. Хочется даже повести плечами, чтобы сбросить его «прикосновения». А еще этот голос кажется смутно знакомым.
Я определенно где-то слышала его раньше…
– Нет, нет, Алан Русланович, Дана уже уходит. Иди, Дана, – отец тараторит, переводя взгляд на меня. Машет руками, подгоняя к выходу, показывая, что аудиенция завершена. – Разговор окончен. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. Ты за это дорого заплатишь.
Закусываю губу до металлического привкуса во рту, лишь бы не высказаться в присутствии постороннего мужчины.
Нет, папа, ошибаешься. Я не пойду замуж за престарелого садиста, лишь бы угробить себя в угоду твоему бизнесу и сытой жизни.
Разворачиваюсь и вздрагиваю всем телом, чувствуя, как покрываюсь противным, липким и холодным потом от ужаса.
Я думала, все самое худшее со мной сегодня случилось.
Но я жестоко ошиблась.
Самое худшее сейчас стоит в дверях, дерзко ухмыляясь, и нагло ощупывает меня взглядом.
Резко опускаю голову в пол так, что волосы скрывают мое лицо, глупо надеясь, что Алан, как назвал его отец, не узнал меня.
