Ресторан получил название «Чако», в нем сохранились очаровательные старые настенные росписи, украшавшие первоначальный зал в стиле ритуальных сооружений древних анасази, но без мумифицированных останков. Одна перегородка (подделка под глинобитную стену) была удалена, благодаря чему открылись громадные окна, выходящие на Мьюзеум-драйв, сиявшую в ярких солнечных лучах.
Марго с удовольствием посмотрела на окна.
Из-за столика навстречу ей поднялся лейтенант д’Агоста. Он почти не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, разве что похудел немного, стал спортивнее да волосы у него чуть поредели.
То, что его нынешний вид остался таким же, каким его хранила ее память, задело какие-то благодарные и грустные струны в ее душе.
– Марго, – сказал д’Агоста, и они обменялись рукопожатием, которое перешло в объятие. – Как я рад вас видеть.
– И я тоже.
– Вы прекрасно выглядите. Спасибо, что нашли время сразу же приехать.
Они сели. Накануне д’Агоста вдруг ни с того ни с сего позвонил ей и попросил встретиться где-нибудь в музее.
Марго предложила «Чако».
Д’Агоста огляделся:
– Это место здорово изменилось с того времени, как мы здесь познакомились. Кстати, сколько лет назад это было?
– Музейные убийства? – Марго задумалась. – Одиннадцать лет. Нет, двенадцать.
– Невероятно.
Официант принес им меню с изображением Кокопелли[17] на обложке. Д’Агоста заказал охлажденный чай, Марго тоже.
– Итак, чем вы занимались все это время?
– Я теперь работаю в некоммерческом медицинском фонде в Ист-Сайде.
В Институте Пирсона.
– Вот как? И что вы там делаете?
– Я этнофармаколог. Оцениваю ботанические лечебные средства исконных народов, ищу, что можно использовать для разработки лекарств.
– Звучит захватывающе.
– Так и есть.
– По-прежнему преподаете?
– Нет, с этим я покончила. Сейчас я могу помочь тысячам, а работая преподавателем – одному классу.
Д’Агоста снова пробежался взглядом по меню.
– Уже нашли какое-нибудь чудодейственное средство?
– Самое серьезное, над чем я работала, – это вещество в коре дерева сейба, которое может помочь при эпилепсии и болезни Паркинсона.
Майя используют эту кору при старческом слабоумии. Проблема в том, что на разработку нового лекарства уходит целая вечность.
Официант вернулся, и они сделали заказ. Д’Агоста посмотрел на Марго:
– По телефону вы сказали, что регулярно бываете в музее.
– Раза два-три в месяц, не реже.
