Медики, полицейские, пожарные, бригады «скорых» были повсюду, сад был оцеплен, хрипели рации, раздавались крики удивления и отвращения при виде каждого вновь обнаруженного мертвого тела.
Д’Агоста трусцой бежал к центральному павильону, когда ему навстречу выскочила странная фигура – женщина, одетая в одну лишь разодранную комбинацию, грязная, с ветками и лепестками цветов в волосах.
– Сюда! – крикнула она, и д’Агоста, вздрогнув, узнал в ней Констанс Грин.
Он машинально стал снимать с себя пиджак, чтобы надеть на нее, но она пробежала мимо него к группе медиков «скорой помощи».
– Это здесь! – крикнула она и повела их в направлении громадного викторианского сооружения из стекла и металла.
Марго и д’Агоста последовали за ними через боковую дверь в длинный зал, явно приготовленный для свадебного банкета, но имеющий такой вид, будто здесь побывала банда байкеров: столы были перевернуты, бокалы побиты, стулья валялись на полу. В дальнем конце танцевальной площадки лежали два тела. Констанс подвела фельдшеров к одному из них.
У д’Агосты подкосились ноги, когда он увидел, что это Пендергаст, и ему пришлось ухватиться за спинку стула. Обращаясь к медикам, он закричал:
– Займитесь им в первую очередь!
– Нет! – зарыдала Марго, закрывая рот рукой. – Нет!
Медики «скорой помощи» окружили Пендергаста и начали первичную диагностику дыхательных путей, циркуляции крови, состояния легких.
– Электроды! – крикнул один из них через плечо.
С Пендергаста содрали рубашку, и в это время появился фельдшер из «скорой» с дефибриллятором.
– Заряд! – крикнул фельдшер.
Другой прижал электроды к телу, и оно дернулось. Прибор перезарядили.
– Еще раз! – крикнул фельдшер.
Еще один удар током, еще один судорога, прошедшая по телу.
– Есть пульс! – сказал фельдшер.
И только когда Пендергаста положили на носилки, д’Агоста посмотрел на другое распростертое тело. Оно бешено подергивалось, глаза были широко раскрыты, губы беззвучно двигались. Это был человек лет шестидесяти, коренастого сложения.
Д’Агоста опознал его по фотографии на сайте «Ред Маунтин» как Джона Барбо. Одна его рука пузырилась и дымилась, кость была обнажена, словно рука обгорела в огне, рукав рубашки проело почти до плеча. Над Барбо склонились несколько фельдшеров и начали работу.
К подергивающемуся телу Барбо подошла Констанс, отодвинула одного из фельдшеров и наклонилась над телом. Д’Агоста видел, как шевелятся ее губы, шепча ему на ухо какие-то слова.
