На имя девушки был сделан перевод, равный трем месячным окладам. Самым сложным оказалось письмо Гретхен.
В глубине души Никки отказывалась верить, что встреча в спа-центре была последней. Если однажды ей удастся вновь обрести себя и перебраться в Нью-Йорк в поисках новой жизни, Гретхен сможет приезжать в гости, одна или со всей семьей. Возможно, они будут отмечать вместе День благодарения или ходить по выставкам и ресторанчикам большого города, если Никки к тому времени научится наслаждаться жизнью.
Она понимала, что это пустые мечты, но все равно написала об этом подруге, как будто верила, что мечты сбываются.
Последнее письмо она написала Гудману и, быстро позавтракав, пустилась в путь.
Раньше Никки всегда думала, что поездка в пустыню освобождает – от суеты города, от мыслей о работе, от тревог. Десятки миль пустой дороги, редкие скалы и синее небо всегда приносили ей умиротворение.
Но не в этот раз.
На пассажирском сиденье лежал телефон, который после третьего настойчивого звонка Гудмана пришлось выключить, и письмо от Дерека Уильямса.
Письмо доставили ей в офис за два часа до гибели детектива, но Никки его так и не открыла. Ей хотелось это сделать уже на гасиенде, в безопасности и в полном одиночестве. Но даже немое присутствие письма наполняло Никки тревогой и страхом. Она то и дело поглядывала на него, как если бы это была свернувшаяся клубком змея.
Теперь письмо покоилось на подушке и терпеливо ждало.
«Текила, – подумала Никки. – Вот что мне поможет!»
Она достала из мини-бара две маленькие бутылочки, надела купальник и, прихватив письмо, направилась к бассейну.
Устроившись на лежаке, Никки вытянула ноги и подставила лицо солнцу.
«Открою письмо, когда буду готова».
Прохладная текила обожгла горло. Глоток, еще один. Никки почувствовала, как расслабляются напряженные мышцы. И все же она никак не могла решиться разорвать конверт. Что бы ни хотел сообщить ей Дерек в последнем письме, по-видимому, он считал это очень важным, если прибег к помощи курьера.
Сон сморил незаметно и быстро.
Проснулась Никки от ощущения горящей кожи, дурноты, вызванной жарой и сухостью во рту, а также от противного звона.
– Может, все-таки ответите? – возмущенно сказала какая-то женщина в слитном черном купальнике и в шляпе с лентами. Она стояла возле Никки и тыкала пальцем в разрывавшийся телефон. – Если нет, то хотя бы выключите звук. Здесь некоторые пытаются отдохнуть!
Никки потянулась к телефону. В голове шумело.
