Никки поняла это, когда телефон внезапно начал принимать уйму запоздавших сообщений. Гудман. Гудман. Гретхен. Гудман…
Она отбросила телефон подальше.
Тихо постучав, в комнату вошла сеньора Маркеса, хозяйка гостиницы. На ее изборожденном морщинами лице застыла радушная улыбка.
– Как долго вы пробудете у нас, доктор Робертс? Этот номер свободен до конца июня, так что можете им располагать.
– Я пока не знаю, сеньора, – улыбнулась в ответ Никки. – Побуду несколько дней и решу, можно?
– Ну конечно, – откликнулась сеньора Маркеса, коснувшись ее плеча.
– Вы выглядите устало. Постарайтесь у нас отдохнуть и набраться сил.
Едва за ней закрылась дверь, улыбка исчезла. Притворяться счастливой даже пару минут было тяжело. Никки казалось, что у нее в груди вместо сердца головешка, еще не до конца остывшая от пламени гнева и отчаяния, спаливших ее.
«Ах, Дуглас, будь ты проклят за счастливые воспоминания, за ту боль, что причинил своими изменами, за мою бесконечную скорбь по былому! Ты заслужил смерть! Надеюсь, ты горишь в аду, а рядом с тобой горят твоя русская сучка и ее нерожденный ребенок!»
Ночью Никки сказала Анне, что больше не сможет быть ее психотерапевтом, хотя по-прежнему любит и ценит.
"
"– Прошу тебя понять. Я не в том состоянии, чтобы вести практику. Тебе нужен специалист, способный помочь и направить в нужном направлении.
Она так и не рассказала Анне, в каких страшных грехах обвинял Дерек Уильямс мужа Анны. И не расскажет. Без доказательств и улик все версии детектива могли отправляться вместе с ним в могилу.
Если бы Луис Родригес хотел причинить Анне вред, то наверняка уже сделал бы это. Да и как Никки могла помочь пациентке, если ее муж окажется наркобароном? Теперь помощь требовалась ей самой, и она бросила все силы на спасение своей жизни.
Едва забрезжил рассвет, женщины простились и пошли каждая своим путем. Подсознательно обе чувствовали, что больше не увидятся.
Тот ужасный момент, когда Анна увидела Никки с пистолетом в руке, все изменил. Теперь Никки не могла быть опорой и поддержкой для слабой и мягкохарактерной Анны.
Теперь Никки вообще никого не смогла бы поддержать. Ей предстояло побороть собственных чудовищ.
Никки написала несколько писем. Два предназначались Картеру Беркли и Лане Грей: она предупреждала, что закрывает врачебную практику, приносила извинения и предлагала обратиться к другому специалисту. Еще одно письмо было адресовано Ким Чой, которую Никки уведомила о сокращении должности.
