Но сегодня днем, как почти во все остальные дни, в часовне практически никого не было, за исключением нескольких тихих молящихся, стоявших на коленях или зажигавших поминальные свечи.
Джеф увидел Трейси сразу же, как только вошел. Она одиноко стояла на коленях в боковом приделе. Перекрестившись, он опустился на колени рядом и прошептал ей на ухо:
– О чем молишься?
– О мужестве, – прошептала в ответ Трейси. – Оно мне требуется, когда рядом ты.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Джеф, проигнориров колкость.
– Прекрасно.
– Мне сказали, ты была в коме.
Трейси подумала: «А ты все равно не пришел», – но вслух произнесла:
– Со мной все хорошо, Джеф. Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. Куда ты ездил?
– В Брюгге.
Джеф согласился последовать совету Фрэнка Дорриена и не рассказывать Трейси о своей поездке в Стимбот. Для этого у них будет достаточно времени, но позднее.
– Видел Дрекселя?
– Да.
– А про Салли Файерс знаешь?
– Да, – хмуро кивнул Джеф."
"Церковный служитель, деловито полировавший дарохранительницу и алтарные подсвечники, посмотрел на них с упреком, и Джеф понизил голос:
– Ужасная история.
– Есть какие-нибудь мысли насчет того, кто это сделал?
– Ну, это точно был не Хантер, – прошептал Джеф. – Я следил за ним, когда это случилось. Он крупно выиграл в покер в старом городе, потом встретился с женщиной, и я почти уверен, что это была Алтея.
Глаза Трейси удивленно распахнулись.
– Серьезно?
Джеф как можно подробнее описал женщину, с которой встретился Хантер, и все случившееся.
– Твой друг генерал Дорриен позвонил мне, чтобы рассказать об убийстве Салли, поэтому я больше ничего не услышал. Но я слышал, как Хантер назвал ее Кейт. Дважды.
Кейт. Имя, настоящее имя. Алтея впервые стала чем-то осязаемым, а не просто тенью. Возможно, это не великое достижение, но уже кое-что.
– Они ссорились. Не знай я правды, подумал бы, что это размолвка между любовниками. Он пытался всучить ей деньги, а она отказывалась. И ушла очень расстроенная.
– Ты сказал, что пошел за ней?
– Да, Дорриен велел. Но я потерял ее на какой-то площади. Городишко-то крохотный, но похож на лабиринт. Особенно ночью.
– Я помню, – отозвалась Трейси.
Между ними на мгновение промелькнуло что-то теплое, искра общей ностальгии по другой жизни, но быстро исчезла.
– Твоя очередь.
– Мне нечего рассказывать. Я приходила в себя после тяжелой травмы головы, помнишь? И делом не занималась.
Джеф с любовью посмотрел на нее.
