– Хорошо, – сказала Трейси, еще раз перекрестилась и встала. – Я этим займусь.
Джеф положил ладонь ей на руку.
– Не исчезай больше, Трейси. Я думаю, Хантер вернулся в Париж, потому что планирует очередное нападение. А вся эта чушь насчет статьи лишь прикрытие.
Трейси кивнула, так как больше не верила в Хантера Дрекселя, отважного журналиста: слишком много народу погибло.
– Он пытается убедить Кейт, кем бы она ни была, помочь ему. Ты не должна приближаться к этой женщине. Если вызовешь у нее подозрение, окажешься в серьезной опасности.
– Думаешь, мне это не понятно? Я целую неделю пролежала в коме, – напомнила ему Трейси. – Единственная причина, по которой я это делаю, – Ник.
Джеф смотрел вслед Трейси, выходившей из церкви: голова скорбно опущена, как у безымянных военных вдов, что молятся здесь, и думал:
«В некотором смысле так оно и есть. Ее жизнь представляет собой одну долгую войну. И так много потерь…»
И в этот миг его захлестнула всепоглощающая любовь к ней.
Даже Джефу Стивенсу ложь не всегда дается легко.
«Привет, вы позвонили Джефу Стивенсу. Оставьте свое сообщение»."
"Фрэнк Дорриен начинал злиться: уже в третий раз ему не удавалось дозвониться до Стивенса. После Брюгге Фрэнк не сомневался, что Стивенс опять в деле, что его обычная неуправляемость взята под контроль, но так было до тех пор, пока Джеф снова не встретился с Трейси Уитни.
Трейси, безусловно, была полезна Фрэнку Дорриену, хотя не знала об этом. Ее отношения со Стивенсом обеспечили МИ-6 громадное преимущество, но информация, которую они получали благодаря ей, давалась дорогой ценой.
Когда Трейси и Джеф сходились вместе, все становилось непредсказуемым. А между тем ставки были слишком высоки, выше, пожалуй, не бывало.
Фрэнк Дорриен ощутил первое шевеление настоящего страха, как будто ослепленные солнцем бабочки медленно возвращались к жизни, и, вглянув на часы, бегом бросился в сторону отеля Джефа.
– Когда вы в последний раз связывались с Трейси?
Тело Милтона Бака напряглось от раздражения и негодования.
Кем, черт побери, возомнил себя этот Камерон Крю, позволяя себе прерывать его в самый разгар важного совещания с французской разведкой?
– Повторяю: я сейчас не могу разговаривать.
– Да мне плевать, агент Бак! Я не могу до нее дозвониться и требую ответа. Сейчас же!
«Надменный сукин сын! Я не один из твоих жалких прислужников».
– Я вам перезвоню, когда совещание закончится, – процедил Милтон сквозь стиснутые зубы.
– Не утруждайтесь! – рявкнул Камерон.
