Мне тоже так хочется — просто протянуть руку и дотронуться до своего мужика. Обнять. Поцеловать. Но я боюсь. Мне кажется, что все это — слишком, даже если весь наш отпуск в Калифорнии проходит под грифом «слишком».
Вадим все так же смотрит на дорогу перед собой, уверенно рулит одной рукой.
Его лицо, как обычно, абсолютно непроницаемо.
Я придерживаю пальцами края платья, делая вид, что будет очень неловко, если оно задерется, хотя увидеть это может только Лори. Стараюсь сосредоточиться на этом, убедить себя, что все и так замечательно без дополнительных нежностей, потому что так и есть.
А потом поднимаю взгляд и заторможенно смотрю, как Вадим забрасывает за спину свободную руку, тянется ко мне.
Секунду смотрю на его красивую крепкую ладонь.
Он за два дня на солнце стал таким смуглым, боже.
Несколько секунд смотрю на длинные пальцы, которые слегка раскрываются, приглашая.
Я вкладываю свои ладонь."
"Наши пальцы переплетаются. Вадим сжимает сильнее — на секунду, но как будто дает отмашку для всего.
Я вздрагиваю. Смотрю на наши сцепленные руки. На его — большую, сильную, смуглую. И на свою — маленькую, беззащитную
И мы просто как будто идеально совпадаем. Потому что никакая другая женская рука в его ладони не будет смотреться так же органично, как моя. Никакая другая женщина не сделает его счастливым, а я — смогу. И он тоже как будто не против дать мне попробовать.
Клуб, который выбрала Лори, оказался именно таким, как я и представляла — дорогим, пафосным и до одури громким. Из тех мест, где музыка не просто играет фоном, а буквально вбивается в тебя с каждым ударом баса, проникает под кожу, заставляя вибрировать каждую клетку.
Смесь ароматов изысканных парфюмов, дорогого алкоголя и чего-то неуловимо-электрического висит в воздухе, щекочет ноздри. Здесь все кричит о статусе: приглушенный свет, утопающие в полумраке диваны из темно-красного бархата, блеск хрусталя и металла, отражающийся в бесчисленных зеркалах.
Нас провожают в одну из ВИП-зон на втором этаже — уединенный балкончик с отдельным баром и панорамным видом на бурлящий внизу танцпол.
Я немного удивляюсь, когда Вадим абсолютно спокойно опускается в глубокое кресло, закидывая ногу на ногу. Он не выглядит здесь чужеродным элементом. Наоборот, в этой атмосфере показной роскоши и разврата он кажется… органичным. Как хищник в своих естественных охотничьих угодьях. Я почему-то всегда представляла его исключительно в стерильных офисах и дорогих, но консервативных ресторанах.
