Сажусь ей в ноги, опираясь спиной на стену. Мы оба смотрим на эту колыбельку. И я опять не до конца осознаю, что она значит.
– Не бросай нас, Мара.
– У неё всё будет хорошо. Не волнуйся.
– А у меня?
– И у тебя. У всех всё будет хорошо, я уже везде, где нужно «разлила масло».
– Булгаков?
– Мхм… Тоже наш человек.
– Ты правда умрёшь?
– Естественно.
– Когда?
– Не знаю…
– Здесь?
– Нет.
– Тебе страшно?
– Да нет… Ммм… Хотя немного страшно… Уже.
– Уже?
– Я теряю здесь видение. Страх смерти – одна из иллюзий, наводимая Мороком, чтобы удерживать жив в Яви.
Морок начинает проникать в меня. Но не настолько пока, чтобы я забыла, кто я.
– А Ворон?
– Что – Ворон? – напрягается она.
– Умрёт?
– Так он и не жив.
Ложусь ей за спину, обнимаю за талию.
– Ты его любишь?
– Любовь… У неё много ликов, но ты имеешь в виду только Эрос, – вздыхает она. – Живы слишком раскачали значение этого её аспекта.
– Это не ответ!
– Ответа не будет. Знаешь, Ванечка, чем отличается тёмный от светлого?
– Чем?
– Тёмный до последней секунды верит в тьму.
Светлый – в свет.
– Не понимаю.
– Вот когда дойдёшь до последнего предела – поймёшь.
– Ладно… поспи. Завтра будет тяжко.
– Мхм…
Обнявшись, мы засыпаем. Эрос преувеличен, да. Мне вот достаточно просто так поспать с ней на тесной твёрдой кушетке.
* * *
Утро начинается резко. Мара вздрагивает, и мы просыпаемся. Её открытые глаза смотрят в потолок. Я вспоминаю, что она слепа.
– Что?…
Поднимает вверх палец.
– Сейчас…
Из коридора слышны крики и грохот.
– Что происходит?
– Помехи…
– Как на твоем Гаале?
– Пока не такие масштабные, но…
Взъерошивая волосы, выглядываю в холл.
– Твою мать! – из уст Игоря Васильевича отборный мат. – Где эта сука?!
Судя по всему, загремел с лестницы. Упираясь руками в косяк, рефлекторно закрываю собой проход в палату. Мара подходит сзади. Чувствую, как волоски вдоль позвоночника становятся дыбом от её близости. Во сне она ощущается совершенно по-другому.
«Не тело источник вибраций», – вспоминаю я.
– Та сука лежит где-то на заднем дворе, – слышу её голос сзади. – И я говорила, что тело надо сжечь, тогда слияние пойдёт лучше.
– Я упал на ровном месте! Твои козни? – наводит он ствол на Мару чуть левее моего лица.
Сдвигаюсь, загораживая её.
– Игорь, каждую секунду сейчас тебе будет хотеться убить меня. Это не твоё желание. Это рефлекс ярчука. То, что с тобой происходит – это помехи. Когда жива отклоняется от программы модераторов, возникают помехи.
