Если позволять крови уходить в землю и не есть потроха, то тоже…
– Стой!! Ты испортила моего ярчука?? – привстаёт Игорь.
– Ты сам отказался поглотить зулд как положено, – пожимает она плечами. – Но дух животного не отходит далеко от своего зулда после смерти. Подселение возможно, даже если большая часть связей сожжена.
– А другого способа получить то, что я хочу, нет?
– Есть. Но я владею только этим.
– Какие есть ещё?
– То, что сейчас будет происходить – перекодировка. Я использую для этого готовую программу – ярчука.
Но перекодировать тебя могут модераторы Яви. Однако ты ничего не украл у них, чтобы они имели возможность шантажировать тебя, как меня.
– Ты можешь для меня украсть у них что-нибудь ценное?
– Как бы тебе объяснить… Есть у тебя телефон с собой?
– Есть.
– Открой любую социальную сеть. Ватсап, например.
– Ну… – тыкает он пальцами по экрану.
– А теперь с помощью него укради у нашего президента что-нибудь ценное.
– Но у меня нет даже контакта.
– О, да. Но если ты сейчас напишешь пару строк про бомбу с упоминанием его имени, то тебя мгновенно обнаружат и прессанут, так?
– Так.
– Вот так это и работает. Мы – это аккаунты в соцсети. Не больше! Связь по нашей инициативе только в один конец. Но…
– Но?
– Там, в моей палате, лежит бомба, и имя президента написано прямо на ней. Фото и теги выложены чат. В наш групповой чат, – обводит Мара глазами всех присутствующих. – Поэтому скоро последует реакция.
– Не пугай меня, Мара. Ворона я тебе не отдам.
– А я уже и не прошу. Поздно, – закрывая глаза, Мара опять словно прислушивается.
– Чашу мне.
Ей приносят огромное блюдо. Она отходит к мангалу, у которого стоим мы с Филином. Перекладывает двузубой вилкой для гриля чуть подгоревший зулд на блюдо. Да… Думаю, это блюдо по стоимости должно войти в книгу рекордов Гиннесса.
Подняв блюдо повыше, Мара изящно и неторопливо приближается к Игорю. Опускает его на столик перед ним. Там уже приборы, салфетка и набор специй. Игорь берёт нож и вилку.
– Не спеши… Иван, подай мне лоток.
Небольшой медицинский лоток с кровью уже переполнен. Собака покачивается от ветра. Её застывшие глаза, подёрнутые матовой белизной, отражают свет фонаря. С отвращением несу лоток к столу. Мои руки пачкаются. Это очень символично. Мне жаль этого ярчука. И я, как мальчишка, говорю с ним про себя, извиняясь, что принял участие в этом и…
– Иван, – грозно смотрит на меня Мара. – Не надо никуда провожать этот дух. Ты всё испортишь.
– Я делаю это?
– Ты делаешь именно это.
