Впрочем, раньше она и не думала, что сможет влюбиться, что сможет сломить свою гордость и не защищаться, а защищать. Если сначала Оля, узнавшая, что чувства Димы отданы другой, ненавидела соперницу – страстно, яростно, самозабвенно, но – недолго. Рядом с Чащиным ее негативные чувства стирались, а хорошие, наоборот, становились ярче и проявлялись все четче. Поэтому вскоре девушка стала не ненавидеть, она стала бояться той, кого любил Димка. А потом, когда волею случая Ольга узнала про Машу, она свыклась с тем, что в жизни этого парня она – не главная, и ее место в ее сердце совсем небольшое.
Она приняла, как должное, тот факт, что Мария Бурундукова, девчонка-заводила с громким голосом и вечным кедами и рюкзаком за спиной, – выбор Димы.
Однако принять – не значит сдаться, и Ольга не сдавалась. Она упорно не желала отказываться от любимого человека и боролась за каждый миллиметр его внимания. Медленно, осторожно, шаг за шагом она добивалась своего. И каждая маленькая победа для нее была сродни большому празднику.
Первая прогулка вместе, когда они шли под руку по незнакомой части города, чтобы их никто не увидел, хотя тогда ей пришлось схитрить – сделать вид, что она подвернула ногу. Первый поцелуй – детский, печальный, озаренный холодным еще солнцем, проникающим в теплую Димкину комнату, в которой они вместе готовились к контрольной. Второй – внезапный, откровенный, голодный и дерзкий. Тогда Ольга, не выдержав внезапно нахлынувшего желания быть вместе с этим человеком, утянула Диму за руку в темную пустую аудиторию, пока одногруппники не видели, а после буквально впилась в его губы, с трудом контролируя себя и разрешая его горячим, как и всегда, рукам касаться ее прохладной кожи там, где ему вздумается.
Для Чащина это тогда тоже было как наваждение, но он все же пришел в себя, услышав неподалеку смех ребят из группы, и, поцеловав Ольгу в лоб и шепнув ей: «Не надо», спешно вышел из аудитории, на ходу застегивая трикотажный пуловер.
Однажды ей все же удалось стащить его.
И в ту ночь – девушка была уверена! – Дима не вспоминал свою детскую платоническую влюбленность, оставаясь только ее.
А Маша Бурундукова пугала все меньше, хотя и изрядно раздражала. Может быть, в ней было то, чего как раз не хватало самой Ольге? Она много думала об этом, но, даже попытавшись копировать ее манеру поведения, не сразу поняла, чего именно.
Теплоты. Обычной человеческой душевной теплоты. Той, с которой сегодня она обнимала ее, Олю, в своей комнате.
