Ольга не сказала Марье: Денис не признавался в случившемся с ним, а выдумал поездку в Галаз, поскольку и он, и ее отец желали оградить девушку от лишней информации.
Евгений Борисович не хотел, чтобы Маша знала о том, что едва уже не попала в лапы серьезных ребят из группировки Пристанских, что по приказу Марта они могли похитить ее в любой момент, дабы надавить на отца-мента. Как и любой отец, он хотел, чтобы дочь не беспокоилась ни о чем, живя в счастливом детском неведении. А еще он не хотел, чтобы необдуманными действиями Маша случайно не сорвала операцию по захвату бандитов.
Впрочем, в курсе этого Ольга уже не была.
А Бурундукова навыдумывала себе непонятно что! Да и Денис хорош! Куда он подевался? Неужели и впрямь заперся в доме? Это так на него не похоже… И что он там решил сделать? О плохом Оля старалась не думать. Ведь не настолько он слаб, чтобы наложить на себя руки? Хотя, если после того, как Дэн увидел свою сумасшедшую любимую, целующуюся с другим, в нем могла и лопнуть последняя струна, держащая его тут.
Вдруг Смерч и правда может сделать что-то страшное?
«Нет, он слишком любит жизнь, – сама себя оборвала девушка, – идиотка, о чем ты думаешь?»
Он не расстался с этим миром после всего, что с ним было, так неужели его подкосит какой-то простой поцелуй и дурацкая эсэмэска? Она ведь не думает о подобном, а ведь Димку любит не меньше, чем Денис свою Машу! Хотя и ей больно слышать об этом – внутри.
Честно говоря, Оля и сама когда-то думала о том, что ей не особо нравится оставаться тут, когда сестра – там, за гранью.
Но ей хватило лишь несколько строк из личного дневника Инны, чтобы раз и навсегда выкинуть эту мысль из головы. Если само случится – то, пожалуйста, она открыта любым объятиям, даже объятиям смерти. А чтобы сама… Нет.
Ну а после знакомства с Димкой и эта мысль исчезла.
Вспомнив о сестре, шагающая вперед Ольга почувствовала, как в левой стороне груди сконцентрировался пульсирующий приятный поток теплой энергии. Он подарил странное умиротворение. «Нет смысла бороться с тем, что уже случилось», – словно говорил он.
Можно бороться за любовь, за жизнь, но бороться за смерть…?
Маша спрашивала, как она это пережила? Она еще не пережила. И через десять лет не переживет. И через двадцать, и тридцать, и пятьдесят. В сердце навсегда останется сестра-близнец, и сколько бы времени ни прошло, она всегда будет юной, красивой и тепло улыбающейся, комкающей в кулаках края подола лазурного воздушного платья, сотканного из небес и морской глади.
