– Боже мой, кто? – поразилась мама. Она, как и я, – очень впечатлительная.
– Да так, – почему-то не стала говорить я про Дениса. – Один знакомый.
– Просто чудо. Хорошо, что жив. Подожди-ка, я тебе чай успокаивающий принесу.
Мама спешно покинула комнату, а я, встав на колени, принялась машинально собирать упавшую на пол клубнику.
Господи, спасибо, что он не летел тем самым рейсом! Пусть я ему не нужна и пусть он врал мне о чем угодно – главное, он жив и будет еще долго жить. Спасибо! Спасибо!
Вот и все, о чем я думала, стоя на коленях и бездумно складывая красные ягоды в тарелку.
В какой-то момент я застыла, глядя в серое небо и беззвучно благодаря за спасение Дэна, отмерев лишь тогда, когда услышала шаги мамы.
Даже если ты безразличен любимому человеку до омерзения, его благополучие и его жизнь остаются для тебя величайшей драгоценностью.
Я никогда не пойму людей, живущих по принципу «или мой, или ничей» – это не любовь к кому-то, это самовлюбленность.
* * *Госпожа в шляпке с вуалью была полностью согласна с обессиленной Машей.
Она сидела на крыше ее дома и смотрела то на горизонт, то на длинные бордовые ногти, в которых отражалось звездное августовское небо и Млечный Путь, хотя здесь, над этим городом, небеса были затянуты дождевыми тучам. Ревность была лишь одной из ее многих ипостасей.
«Всего лишь какой-то удар ножом вместо гибели в авиакатастрофе – не это ли есть большая удача? Вы обе, как вас там он называет, Лазурная, Черная, я выполнила уговор, подарила мальчишке достаточно удачи, чтобы ему не только завидовали, но и восхищались», – подумала прекрасная и одновременно пугающая женщина, теперь уставившись только лишь на свой простой серебряный перстень с выгравированной буквой «с» на черном камне без бликов.
Рядом с Дэном она появилась лишь еще дважды.
То ли смерть, то ли судьба, то ли незримое и неделимое единство этого.
* * *Следующие несколько дней были одними из самых странных в моей жизни.
Я никогда еще столько не валялась на своем диване, делая вид, что у меня болит голова и что я сплю или читаю электронные книги, хотя на самом деле я просто лежала и думала, думала, думала… Родители косо на меня смотрели, мама постоянно пихала какие-то таблеточки и какие-то свои, как она говорила, «капельки», папа в те редкие часы, когда он находился дома, хмурился, пытался разговорить и даже сказал мне вдруг, что не мешало бы позвонить Денису.
