Даже спиртовка. Мэнди купила спирта, спички и еды в консервных банках, которую можно было разогреть. Рука болела. Мэнди продолжала ее лечить, хотя и знала, что долго не продержится.
Однажды вечером в дом приехали люди. Мэнди дремала в шезлонге, свернувшись калачиком, когда услышала, как подъехала машина. Потом послышались голоса. Хлопанье дверей. Мэнди резко села и посмотрела на дом. Ставни были открыты, внутри горел свет.
Кто бы они ни были, они вернулись.
Мэнди не ждала, что хозяева той же ночью побегут осматривать сарай, поэтому осталась, где была.
Только разогревать еду не рискнула – спиртовка могла ее выдать. Содержимое очередной банки съела холодным. Тогда ей казалось, она достигла самого дна, ниже некуда.
Но в холодное утро понедельника, когда туман снова выполз из моря и окутал дома и улицы, Мэнди поняла, что вчерашний вечер был не последней точкой падения. Теперь она лишилась крыши над головой и не могла исключить, что опустится еще ниже.
Спиртовку и спички Мэнди забрала с собой.
Накинула на плечи шерстяное одеяло. Рука болела. У нее оставались две банки равиоли и шестьдесят фунтов.
Она брела по обочине дороги, сама не зная куда. Трасса была не особенно оживленной, но Мэнди непременно забрал бы первый попавшийся полицейский патруль. Несовершеннолетняя, явно школьница, и выглядит как бродяга – со спутанными волосами, рюкзаком и одеялом на плечах. Нужно срочно где-то остановиться, осесть. Она привлекает слишком много внимания.
«Может, это к лучшему, – шептал внутренний голос.
– Тебе нужна помощь, ты не выживешь одна».
Сдаться? Но это совсем не в духе Мэнди.
Однажды на соревнованиях Мэнди бежала до полного изнеможения. Чувствовала, как закипает кровь, понимала умом, что нужно остановиться, но не могла. Это не срабатывало. В конце концов у нее потемнело в глазах, и Мэнди потеряла сознание. Очнувшись, увидела над собой обеспокоенное лицо учительницы физкультуры.
– Почему ты не остановилась? – спросила та.
– Ты шаталась из стороны в сторону, я кричала тебе, но ты продолжала бежать.
– Я не могла, – ответила Мэнди.
То же и сейчас. Она не могла. Мэнди крепилась почти две недели, и все это пойдет насмарку, если она вернется домой. Усмехающееся лицо матери… Пэтси сумеет насладится триумфом. Тут, конечно, объявится Кэрол и станет спрашивать, не желает ли Мэнди в другую семью. Нет, не желает. В доме Аллардов ужасно, но там по крайней мере не ходят по струнке.
